Читаем Евгений Онегин полностью

It's nice by epigram audacious To make erroneous foe mad,Приятно дерзкой эпиграммой Взбесить оплошного врага;
It's nice to see when stubborn gracious He bends his horns to butt is apt,Приятно зреть, как он, упрямо Склонив бодливые рога,
Unwittingly in mirror's peeping Ashamed to recognize: he's beaten;Невольно в зеркало глядится И узнавать себя стыдится;
Its nicer, friends, much more when he Is wailing foolishly: its me!Приятней, если он, друзья, Завоет сдуру: это я!
And much the more it's nice in silence For him prepare honest grave,Еще приятнее в молчанье Ему готовить честный гроб
To aim unseen at forehead pale, At distance try to make him silent.И тихо целить в бледный лоб На благородном расстоянье;
But yet to make him be at rest Of pleasures won't be the best.Но отослать его к отцам Едва ль приятно будет вам.
XXXIVXXXIV
What would you feel if by your pistol Were killed a friend such good and youngЧто ж, если вашим пистолетом Сражен приятель молодой,
Who was unmodest, who by bristle. An answer, other trifles done,Нескромным взглядом, иль ответом, Или безделицей иной
Offended you at bottle badly, Or if yet he, annoyed, quite madlyВас оскорбивший за бутылкой, Иль даже сам в досаде пылкой
To challenge you could try like hell? But in your soul can you tellВас гордо вызвавший на бой, Скажите: вашею душой
What would you feel if still, unmoving Your friend on earth is mute at restКакое чувство овладеет, Когда недвижим, на земле
In front of you with signs of death Is stiffening slowly, is cooling,Пред вами с смертью на челе, Он постепенно костенеет,
Is being deaf and dumb at all To sad and desperate your call?Когда он глух и молчалив На ваш отчаянный призыв?
XXXYXXXV
In languish of the heart remorses He pressed his pistol in his hand,В тоске сердечных угрызений, Рукою стиснув пистолет,
At Lensky Eugene looks quite forceless.Глядит на Ленского Евгений.
'Well, he is killed',- the neighbour said."Ну, что ж? убит", - решил сосед.
He's killed!..Убит!..
By dreadful exclamation Onegin's shuddered; slain, impatientСим страшным восклицаньем Сражен, Онегин с содроганьем
To call some people gets away.Отходит и людей зовет.
Zaretsky cautiously could layЗарецкий бережно кладет
On sledge the corpse, all icy, lone, He's taking home dreadful hoard,На сани труп оледенелый; Домой везет он страшный клад.
Перейти на страницу:

Похожие книги

Том 2: Театр
Том 2: Театр

Трехтомник произведений Жана Кокто (1889–1963) весьма полно представит нашему читателю литературное творчество этой поистине уникальной фигуры западноевропейского искусства XX века: поэт и прозаик, драматург и сценарист, критик и теоретик искусства, разнообразнейший художник живописец, график, сценограф, карикатурист, создатель удивительных фресок, которому, казалось, было всё по плечу. Этот по-возрожденчески одаренный человек стал на долгие годы символом современного авангарда.Набрасывая некогда план своего Собрания сочинений, Жан Кокто, великий авангардист и пролагатель новых путей в искусстве XX века, обозначил многообразие видов творчества, которым отдал дань, одним и тем же словом — «поэзия»: «Поэзия романа», «Поэзия кино», «Поэзия театра»… Ключевое это слово, «поэзия», объединяет и три разнородные драматические произведения, включенные во второй том и представляющие такое необычное явление, как Театр Жана Кокто, на протяжении тридцати лет (с 20-х по 50-е годы) будораживший и ошеломлявший Париж и театральную Европу.Обращаясь к классической античной мифологии («Адская машина»), не раз использованным в литературе средневековым легендам и образам так называемого «Артуровского цикла» («Рыцари Круглого Стола») и, наконец, совершенно неожиданно — к приемам популярного и любимого публикой «бульварного театра» («Двуглавый орел»), Кокто, будто прикосновением волшебной палочки, умеет извлечь из всего поэзию, по-новому освещая привычное, преображая его в Красоту. Обращаясь к старым мифам и легендам, обряжая персонажи в старинные одежды, помещая их в экзотический антураж, он говорит о нашем времени, откликается на боль и конфликты современности.Все три пьесы Кокто на русском языке публикуются впервые, что, несомненно, будет интересно всем театралам и поклонникам творчества оригинальнейшего из лидеров французской литературы XX века.

Жан Кокто

Драматургия