Читаем Евгений Онегин полностью

In village cuckold but good, In wadded overall with hoodВ деревне, счастлив и рогат, Носил бы стеганый халат;
He would have known life quite real, At fourty gout would have had,Узнал бы жизнь на самом деле, Подагру б в сорок лет имел,
Would bore, eat, drink, be ill, he fat, At last in own bed idealПил, ел, скучал, толстел, хирел, И наконец в своей постеле
Among the children would he die At hands of doctors, weepers, wife.Скончался б посреди детей, Плаксивых баб и лекарей.
XLXL
But anyhow, dear reader, Alas! it was young lover's lot:Но что бы ни было, читатель, Увы, любовник молодой,
The poet, the thoughtful dreamer Was killed by hand of friend for nought!Поэт, задумчивый мечтатель, Убит приятельской рукой!
There is a place not tar from house In which inspired bard could rouse.Есть место: влево от селенья, Где жил питомец вдохновенья,
Two pines accreted by one root, Beneath are streaming snakes of brookДве сосны корнями срослись; Под ними струйки извились
Which came from neighbouring a valley; The peasants come to take a rest,Ручья соседственной долины. Там пахарь любит отдыхать,
The reapers dip the jars for best Arid pleasant clear water daily.И жницы в волны погружать Приходят звонкие кувшины;
And at the brook in thickened shade Is put a monument just made.Там у ручья в тени густой Поставлен памятник простой.
XLIXLI
And near it (when it is raining In spring on corns of near fields),Под ним (как начинает капать Весенний дождь на злак полей)
A shepherd bast gay sandal's making, Of fishers from the Volga sings.Пастух, плетя свой пестрый лапоть, Поет про волжских рыбарей;
And young a woman, city dweller All summer in the country spenderИ горожанка молодая, В деревне лето провождая,
Can daily headlong ride full speed; When she alone in the fieldКогда стремглав верхом она Несется по полям одна,
At brook the monument is seeing She's drawing made of leather rein,Коня пред ним остановляет, Ремянный повод натянув,
The veil on hat she turns away, And superficially is readingИ, флер от шляпы отвернув, Глазами беглыми читает
A plain inscription, then she tries To stop the dim in tender eyes.Простую надпись - и слеза Туманит нежные глаза.
XLIIXLII
And slowly through fields she's riding, Immersed is deeply in the dream:И шагом едет в чистом поле, В мечтанья погрузясь, она;
For long by fate of Lensky, striking, Unwittingly her soul's filledДуша в ней долго поневоле Судьбою Ленского полна;
Перейти на страницу:

Похожие книги

Том 2: Театр
Том 2: Театр

Трехтомник произведений Жана Кокто (1889–1963) весьма полно представит нашему читателю литературное творчество этой поистине уникальной фигуры западноевропейского искусства XX века: поэт и прозаик, драматург и сценарист, критик и теоретик искусства, разнообразнейший художник живописец, график, сценограф, карикатурист, создатель удивительных фресок, которому, казалось, было всё по плечу. Этот по-возрожденчески одаренный человек стал на долгие годы символом современного авангарда.Набрасывая некогда план своего Собрания сочинений, Жан Кокто, великий авангардист и пролагатель новых путей в искусстве XX века, обозначил многообразие видов творчества, которым отдал дань, одним и тем же словом — «поэзия»: «Поэзия романа», «Поэзия кино», «Поэзия театра»… Ключевое это слово, «поэзия», объединяет и три разнородные драматические произведения, включенные во второй том и представляющие такое необычное явление, как Театр Жана Кокто, на протяжении тридцати лет (с 20-х по 50-е годы) будораживший и ошеломлявший Париж и театральную Европу.Обращаясь к классической античной мифологии («Адская машина»), не раз использованным в литературе средневековым легендам и образам так называемого «Артуровского цикла» («Рыцари Круглого Стола») и, наконец, совершенно неожиданно — к приемам популярного и любимого публикой «бульварного театра» («Двуглавый орел»), Кокто, будто прикосновением волшебной палочки, умеет извлечь из всего поэзию, по-новому освещая привычное, преображая его в Красоту. Обращаясь к старым мифам и легендам, обряжая персонажи в старинные одежды, помещая их в экзотический антураж, он говорит о нашем времени, откликается на боль и конфликты современности.Все три пьесы Кокто на русском языке публикуются впервые, что, несомненно, будет интересно всем театралам и поклонникам творчества оригинальнейшего из лидеров французской литературы XX века.

Жан Кокто

Драматургия