Читаем Житие оптинского старца Макария полностью

Настоятелем Лаврентьева монастыря в то время, когда близ него проживали родители Михаила, был архимандрит Феофан4, муж благоговейный, ласковый и обходительный. Находившись в близком духовном общении с господами Ивановыми, он воспринимал у них от святой купели детей, но всех ли, утвердительно сказать нельзя. А что архимандрит Феофан был восприемным отцом сестры старца Макария Варвары, об этом сказывал сам старец. При личных воспоминаниях об обители праведного Лаврентия отец Макарий передавал из своей детской жизни такой замечательный случай. Однажды, будучи там с родителями у обедни, он, кажется во время чтения Апостола, увидев сидевшего в алтаре архимандрита Феофана, которого очень любил, стремительно вбежал к нему в алтарь через отворенные Царские врата. У господ Ивановых, кроме первенца Михаила, было еще три сына: Алексей, Павел, Петр — и дочь Варвара5.

По свидетельству оставшейся в живых некоей сверстницы Михаила, мать его, Елизавета Алексеевна, женщина смиренная и богобоязненная, из всех своих детей особенно безотчетно любила своего первенца. В объяснение этого она говорила своим близким так: «Сердце мое чувствует, что из этого ребенка выйдет что-нибудь необыкновенное». Вместе с тем Михаил с раннего детства невольно привлекал к себе общее внимание всех знавших его своими добрыми свойствами: тихостью, кротостью и молчанием. Он даже не участвовал в играх своих братьев и сверстников, а постоянно пребывал дома и почти не отходил от колен своей любимой матери, как бы в предчувствии, что всем им недолго остается пользоваться ее ласками. Так действительно и случилось. Вскоре слабое здоровье Елизаветы Алексеевны до того расстроилось, что Николай Михайлович должен был оставить свой тихий сельский приют и переехать со всем семейством в Москву для пользования больной. Старшему сыну их, Михаилу, тогда было пять лет. Через три года после того (в 1797 году, 21 января) Елизавета Алексеевна скончалась от чахотки и погребена в Андрониевом монастыре6. А Николай Михайлович с детьми своими, Михаилом, Алексеем и Павлом, переехал в Дмитровский уезд в родовое свое имение — село Щепятино. Дочь же его, Варвара Николаевна7, оставшись по кончине матери нескольких месяцев, взята была на воспитание родной своей теткой О. П. Голдобиной, которой именье находилось в Костромской губернии, Кинешемском уезде, близ Судиславского посада.

В том же 1797 году Николай Михайлович переехал из села Щепятина в город Карачев8 для совместного жительства с родной сестрой своей Дарьей Михайловной, супруг которой, Семен Феодорович Передельский, служил тогда по выбору дворянства членом Карачевского уездного суда. Дети Николая Михайловича, Михаил, Алексей и Павел, вместе с двоюродным своим братом Алексеем, сыном Передельского, были тогда же помещены в городское приходское училище. Михаилу было тогда девять лет. Здесь-то начал и окончил свое школьное образование отрок Михаил, будущий духовный вождь и наставник.

Когда же Николай Михайлович в летнее время по требованию хозяйства уезжал в свою деревню, сельцо Щепятино, дети его, чтобы не прерывать занятий, оставались в Карачеве на попечении своих ближайших родственниц, Дарьи Михайловны Передельской и Авдотьи Ивановны Сандуловой9. Около 1801 года, когда Передельские переехали в свою деревню, они взяли к себе домашнего учителя для продолжения воспитания сына. По воспоминанию сего последнего, «учителя звали Артемоном Петровичем… (фамилии, пишет он, не упомню) из благородных, — человек благочестивый и с познаниями в науках». Тогда и Михаил со своими двумя братьями переехал в дом своей родной тетки, где они и продолжали обучаться вместе с ее сыном чистописанию, грамматике и арифметике.

В деревне у Передельских Михаил прожил не более года. В 1802 году он поступил бухгалтером в уездное казначейство в городе Льгове Курской губернии, где место казначея занимал тогда С. Я. Сандулов, родственник Михаила, а места бухгалтерских помощников заняли родной брат Михаила Алексей и двоюродный, также Алексей, Передельский. «Три нас малолетка, — рассказывал сей последний, — управляли канцеляриею казначейства с особенною исправностию». Впоследствии старец Макарий в разговорах с близкими прибавлял к этому: «Бывало, из-за одной копейки, по случаю недочета, приходилось просиживать по целой ночи, дабы свести приход с расходом». Место бухгалтера было очень трудное, но четырнадцатилетний юноша проходил эту должность с редким усердием и с такой точностью и исправностью, что обратил на себя внимание губернского начальства. По случаю смерти начальника стола счетной экспедиции в казенной палате Цицурина Михаил Николаевич вызван был в Курск занять эту должность в 1805 году и в том же году получил первый классный чин10.