<p>Житие оптинского старца Макария</p>

<p><strong>Предисловие издательства</strong></p>

Мы живем во времена, изобилующие религиозной литературой как никакие другие. Художественные произведения христианских классиков и пастырское слово известных проповедников, учебные пособия для духовных школ и научные труды на богословские и церковно-исторические темы, увлекательная мемуарная литература и брошюры, освещающие насущные духовные проблемы новейшего времени, — все это сегодня широко издается, доступно верующему человеку и способно удовлетворить любой читательский вкус. Но надо признать, что при всем изобилии, при всем разнообразии книжного ассортимента есть такие повествования, которые никогда не потеряют своего значения, благодатной силы и новизны. Присно-юными, читающимися каждый раз как впервые называет святитель Игнатий (Брянчанинов) в своем вступлении к «Отечнику» тексты о жизни и подвигах подвижников и их мудрые поучения.

Другое дело, что современный читатель, привыкший существовать в условиях больших скоростей и информационной перенасыщенности, постепенно утрачивает интерес к работе над книгой, к неспешному и вдумчивому вхождению в ее материал, подчас непростому, требующему времени и нравственных усилий. В погоне за злободневным и увлекательным, довольствуясь яркими, но зачастую поверхностными и скороспелыми осмыслениями, мы рискуем не то что пройти мимо, но даже и не заметить те заветные тропы, которые способны приблизить нас к тонкому и прекрасному миру Православия и обогатить наши сердца.

Предлагаемое нашим издательством «Житие оптинского старца Макария» — книга, способная не только указать на эти потаенные тропы, но и провести по ним. Обладая неоспоримыми литературными достоинствами, данный агиографический труд является вместе с тем достоверным историческим источником своей эпохи.

Первое жизнеописание своего великого Аввы оптинцы готовили еще при жизни старца: уже тогда было вполне очевидно, что свидетельства о подвигах и дарованиях преподобного и его обширная переписка, поражающая своей аскетической глубиной, по праву займут место в мировой сокровищнице святоотеческого наследия. С 1859 года серьезную работу над жизнеописанием и подбор необходимых материалов начинает иеромонах Леонид (Кавелин) — один из ближайших учеников старца, историк и агиограф, будущий наместник Троице-Сергиевой лавры. Уже в 1861 году было опубликовано «Сказание о жизни и подвигах блаженной памяти старца Оптиной пустыни иеросхимонаха Макария», которое впоследствии легло в основу труда схиархимандрита Агапита (Беловидова) — автора этой книги, о котором пойдет речь ниже.

Что же представляла собой Оптина пустынь в девятнадцатом столетии и какую роль в ее небывалом духовном взлете сыграл старец Макарий?

Время его старчествования именуется золотым веком Оптины: преподобный воспитал целую плеяду учеников, составивших славу русского монашества. Можно смело предположить, что, не случись рядом с первопроходцем — преподобным Львом (Наголкиным) — равновеликого ему подвижника, традиция старческого окормления могла бы не получить своего развития. Прозорливому основателю оптинской духовной традиции предстоял тяжкий труд по преодолению внешних препятствий и немалые скорби от гонений и наветов, неизбежных при всех великих начинаниях, но все могло завершиться так, как и во многих других монастырях: время от времени то в одной, то в другой обители появлялись отдельные выдающиеся иноки, но ни о каком духовном преемстве и расцвете монастыря речи не было. Преподобные Лев и Макарий, восприемники аскетической школы духовного гения, преподобного Паисия (Величковского), осваивали «науку из наук» под руководством его непосредственных учеников, и для оптинцев, среди которых не все вполне понимали значение старчества, приход в Оптину отца Макария оказал решающее влияние на положительную перемену в их сознании.

Преподобный Макарий поступил в Оптину уже сложившимся подвижником. До этого он свыше двадцати трех лет подвизался в Площанской пустыни, исполнял обязанности благочинного и пользовался уважением как в совершенстве знающий богослужебный устав и сведущий в святоотеческих писаниях. К тому же старец долгое время являлся духовником Севской женской обители. Его имя уже было известно, и к нему, как к опытному наставнику, обращались за духовным окормлением и монашествующие, и миряне. Отец Макарий, как истинный подвижник, прежде всего отличался глубоким смирением. Сам перевод старца из Площанской пустыни в Оптину проходил в духе терпеливого и кроткого ожидания воли Божией, и когда прошение о переводе было удовлетворено, преподобный принял это с тем спокойным упованием, с каким принял бы и отказ. Желание его провести остаток своего жизненного пути в повиновении старцу Льву — свидетельство того, насколько дорожил подвижник той духовной куплей, которая совершается в аскетике только при посредстве наставника.