Читаем Троян полностью

Ребекка взяла коробочку из рук куратора и надавила большим пальцем прямо на букву «V». В ту же секунду у пудреницы вскрылось второе дно.

– Ну вот, видите, получилось! Ничего сложного. С сегодняшнего дня вы каждый день будете носить этот предмет в своей косметичке, приучая охрану к этому предмету… Я развеял ваши сомнения?

– 

Да.

– 

Действуйте!

Феномен

21.09.1968 г. Бермуды. Остров Темплет. Военная база ВМС США.

Много лет назад Дэвид Парк безуспешно пытался подружиться с Эйнштейном. Но знаменитый физик-теоретик ни разу не заинтересовался сотрудничеством и регулярно отклонял предложения компании Х&P о совместной деятельности. Чётко и однозначно давал понять, что сотрудничество с кем-либо в области Единой теории поля им не планируется.

Другой бы обиделся. Но Дэвид Парк не собирался отступать. Невзирая на неудачи подобраться поближе к расчётам гения, он собрал команду ребят из числа аспирантов физиков-математиков Стэндфордского университета и самостоятельно продолжил исследование эйнштейновского искривлённого пространства, черных дыр и гравитационных волн.

Дэвид вложил в изучение телепортации годы и гигантские ресурсы, совершенствуя знания и опыт, полученные в Филадельфийском эксперименте. Со временем в Х&P накопилась гигантская теоретическая база. Соблазн подтвердить научные выкладки в области технологии перемещения живой материи в пространстве и времени был велик.

Дэвид Парк добился своего, когда достиг должности советника Министра Обороны США. Начальники штабов Объединённого Комитета Пентагона зацепились за идею продолжить разработки по телепортации, как за инструмент обоснования солидных бюджетных ассигнований перед Конгрессом на повышение эффективности боевой маскировки кораблей.

На бумаге все выглядело ошеломляюще красиво.

Военные рассуждали как военные: смело и бескомпромиссно. Дэвид сумел убедить их, что в скором времени, мгновенное перемещение материи через пространство и время, будет делом обычным: нажал кнопку и оказался там, где нужно. Фокус лишь в том, чтобы подобрать нужную мощность энергии для такого рода переброски. «Перебор» или «недобор» в этом случае означал неминуемую смерть участников эксперимента, также как это случилось с экипажем эсминца «Элдридж» в 1943 году.

Аргумент, что в случае, если американцы не начнут в ближайшее время исследования по телепортации, то русские их опередят, оказался решающим и высшее руководство Пентагона одобрило эксперимент «Феномен».

Для начала проводили опыты с животными. Сотню молодых здоровых кроликов поместили в ядерную центрифугу и запустили её. Вся живность исчезла. Через несколько минут тридцать пять особей появились состарившимися и немощными, остальные бесследно пропали. Что произошло с ними осталось загадкой. Рассказать бессловесные выжившие твари, разумеется, ничего не могли.

Требовались люди. Ими стали 235 уголовников, осуждённых к пожизненному сроку или приговорённых к смертной казни. Их поместили на эсминец «Мэтью Кэлбрейт», пришвартованный в бухте острова Темплет на базе ВМС США (Карибские острова).

В целях безопасности штатные служащие и корабли военной базы были эвакуированы с базы. Центр управления экспериментом разместили на пристани, в полумиле от стоянки корабля.

Для наблюдателей и представителей Пентагона предусмотрели бомбоубежище, оснащённое мониторами, на которые велась трансляция с видеокамер, с поверхности острова.

21 сентября 1968 года эксперименту «Феномен» был дан «старт». Генераторы привели в действие.

В тот же миг мониторы в бомбоубежище погасли. Центр управления замолчал. Стрелки на секундомерах трижды обежали циферблат, прежде чем вновь появилось изображение. Экраны, которые должны были передавать изображение «Мэтью Кэлбрейт» показывали картинку морского побережья. Корабля на рейде не было.

Не зная, что, в действительности, произошло на самом деле, находящиеся в бомбоубежище поспешили наверх.

«Мэтью Кэлбрейт», вместе с участниками эксперимента, исчез.

Пристань выглядела изрядно обветшавшей. Вместо пятнадцати сотрудников центра управления, было обнаружено десять пожилых людей, лежащих на полу в бесчувственном состоянии. Бросалась в глаза их старомодная одежда и причёски.

Ночной гость

25 января 1955 г. Принстон.

Альберт Эйнштейн бросил в огонь свои рукописи. Пламя, готовое погаснуть, получив спасительную порцию, в виде тетрадей в кожаном переплёте, занялось с новой силой. Старик наблюдал, как беспощадные оранжевыми языки, ухватившись за тонкие края бумаги, принялись пожирать труд всей его жизни.

Откуда ни возьмись, как будто, прямо из воздуха, возник незнакомый мужчина. Он выхватил тетради прямо из топки камина и принялся их отчаянно тушить.

Кот Тигр ощетинился, зашипел, и, выгнув спину, отпрыгнул подальше. Белый терьер Чико, поджав хвост, с воем убежал вглубь комнаты и забился под столом.

Рукописи были спасены. Ночной гость, высокого роста блондин, возраста ближе к пятидесяти годам, с удивлением уставился на Эйнштейна.

Перейти на страницу:

Все книги серии «Позывной «Ласточка»

Похожие книги

Список убийств
Список убийств

У руководства США существует сверхсекретный список, в который занесены самые опасные террористы и убийцы. Все эти нелюди, попавшие в список, должны быть уничтожены при первой же возможности. И название ему — «Список убийств». А в самом начале этого документа значится имя Проповедник. Его личность — загадка для всех. Никто не знает, где он находится и как его искать. Своими пламенными речами на чистом английском языке, выложенными в Интернете, Проповедник призывает молодых мусульман из американских и английских анклавов безжалостно убивать видных, публичных иноверцев — а затем принимать мученическую смерть шахида. Он творит зло чужими руками, сам оставаясь в тени. Но пришла пора вытащить его из этой тени и уничтожить. Этим займется ведущий специалист в области охоты на преступников. И зовут его Ловец…

Фредерик Форсайт

Детективы / Политический детектив / Политические детективы
Тень гоблина
Тень гоблина

Политический роман — жанр особый, словно бы «пограничный» между реализмом и фантасмагорией. Думается, не случайно произведения, тяготеющие к этому жанру (ибо собственно жанровые рамки весьма расплывчаты и практически не встречаются в «шаблонном» виде), как правило, оказываются антиутопиями или мрачными прогнозами, либо же грешат чрезмерной публицистичностью, за которой теряется художественная составляющая. Благодаря экзотичности данного жанра, наверное, он представлен в отечественной литературе не столь многими романами. Малые формы, даже повести, здесь неуместны. В этом жанре творили в советском прошлом Савва Дангулов, Юлиан Семенов, а сегодня к нему можно отнести, со многими натяжками, ряд романов Юлии Латыниной и Виктора Суворова, плюс еще несколько менее известных имен и книжных заглавий. В отличие от прочих «ниш» отечественной литературы, здесь еще есть вакантные места для романистов. Однако стать автором политических романов объективно трудно — как минимум, это амплуа подразумевает не шапочное, а близкое знакомство с изнанкой того огромного и пестрого целого, что непосвященные называют «большой политикой»…Прозаик и публицист Валерий Казаков — как раз из таких людей. За плечами у него военно-журналистская карьера, Афганистан и более 10 лет государственной службы в структурах, одни названия коих вызывают опасливый холодок меж лопаток: Совет Безопасности РФ, Администрация Президента РФ, помощник полномочного представителя Президента РФ в Сибирском федеральном округе. Все время своей службы Валерий Казаков занимался не только государственными делами, но и литературным творчеством. Итог его закономерен — он автор семи прозаико-публицистических книг, сборника стихов и нескольких циклов рассказов.И вот издательство «Вагриус Плюс» подарило читателям новый роман Валерия Казакова «Тень гоблина». Книгу эту можно назвать дилогией, так как она состоит из двух вполне самостоятельных частей, объединенных общим главным героем: «Межлизень» и «Тень гоблина». Резкий, точно оборванный, финал второй «книги в книге» дает намек на продолжение повествования, суть которого в аннотации выражена так: «…сложный и порой жестокий мир современных мужчин. Это мир переживаний и предательства, мир одиночества и молитвы, мир чиновничьих интриг и простых человеческих слабостей…»Понятно, что имеются в виду не абы какие «современные мужчины», а самый что ни на есть цвет нации, люди, облеченные высокими полномочиями в силу запредельных должностей, на которых они оказались, кто — по собственному горячему желанию, кто — по стечению благоприятных обстоятельств, кто — долгим путем, состоящим из интриг, проб и ошибок… Аксиома, что и на самом верху ничто человеческое людям не чуждо. Но человеческий фактор вторгается в большую политику, и последствия этого бывают непредсказуемы… Таков основной лейтмотив любого — не только авторства Валерия Казакова — политического романа. Если только речь идет о художественном произведении, позволяющем делать допущения. Если же полностью отринуть авторские фантазии, останется сухое историческое исследование или докладная записка о перспективах некоего мероприятия с грифом «Совершенно секретно» и кодом доступа для тех, кто олицетворяет собой государство… Валерий Казаков успешно справился с допущениями, превратив политические игры в увлекательный роман. Правда, в этом же поле располагается и единственный нюанс, на который можно попенять автору…Мне, как читателю, показалось, что Валерий Казаков несколько навредил своему роману, предварив его сакраментальной фразой: «Все персонажи и события, описанные в романе, вымышлены, а совпадения имен и фамилий случайны и являются плодом фантазии автора». Однозначно, что эта приписка необходима в целях личной безопасности писателя, чья фантазия парит на высоте, куда смотреть больно… При ее наличии если кому-то из читателей показались слишком прозрачными совпадения имен героев, названий структур и географических точек — это просто показалось! Исключение, впрочем, составляет главный герой, чье имя вызывает, скорее, аллюзию ко временам Ивана Грозного: Малюта Скураш. И который, подобно главному герою произведений большинства исторических романистов, согласно расстановке сил, заданной еще отцом исторического жанра Вальтером Скоттом, находится между несколькими враждующими лагерями и ломает голову, как ему сохранить не только карьеру, но и саму жизнь… Ибо в большой политике неуютно, как на канате над пропастью. Да еще и зловещая тень гоблина добавляет черноты происходящему — некая сила зла, давшая название роману, присутствует в нем далеко не на первом плане, как и положено негативной инфернальности, но источаемый ею мрак пронизывает все вокруг.Однако если бы не предупреждение о фантазийности происходящего в романе, его сила воздействия на читателя, да и на правящую прослойку могла бы быть более «убойной». Ибо тогда смысл книги «Тень гоблина» был бы — не надо считать народ тупой массой, все политические игры расшифрованы, все интриги в верхах понятны. Мы знаем, какими путями вы добиваетесь своих мест, своей мощи, своей значимости! Нам ведомо, что у каждого из вас есть «Кощеева смерть» в скорлупе яйца… Крепче художественной силы правды еще ничего не изобретено в литературе.А если извлечь этот момент, останется весьма типичная для российской актуальности и весьма мрачная фантасмагория. И к ней нужно искать другие ключи понимания и постижения чисто читательского удовольствия. Скажем, веру в то, что нынешние тяжелые времена пройдут, и методы политических технологий изменятся к лучшему, а то и вовсе станут не нужны — ведь нет тьмы более совершенной, чем темнота перед рассветом. Недаром же последняя фраза романа начинается очень красиво: «Летящее в бездну время замедлило свое падение и насторожилось в предчувствии перемен…»И мы по-прежнему, как завещано всем живым, ждем перемен.Елена САФРОНОВА

Валерий Николаевич Казаков

Детективы / Политический детектив / Политические детективы