– Моя девочка! Дело даже не в деньгах! Хотя и в них тоже…Неужели ты думаешь, что какому-то литературному посреднику интересен новый, мало кому известный автор? За скромный гонорар, он будет скромно работать, а на большое вознаграждение не пойду я. Отсюда следует, что маленькие деньги в киношном деле – попросту выброшенные. Для кино твоя «Эммануэль» – это «чёрный ящик». Но, смею тебя уверить, что это только «пока». Жди своего часа, детка, – ласково произнёс Жан-Луи, и, увидев, покрасневший носик жены, примирительным тоном продолжил, –

– Приём в посольстве – это грандиозная площадка для неформального общения, встреч, установления контактов. Здесь будут не только государственные деятели, бизнесмены и журналисты, но и представители богемы – актёры, режиссёры, художники. Может быть, это шанс?.. Молю тебя, Майя, собирайся быстрее!..

На грани провала

05 ноября 1969 года. Вашингтон. Посольство Королевства Дании.

Торжественный приём типа «коктейль» по протоколу начинался в 18 -00 и должен был продолжаться до 20.00. Традиционно гости могли приходить и покидать мероприятие в любой час указанного отрезка времени – никто никого не держал.

Натан Бернард и Эрика Стюард вошли в здание посольства Королевства Дании в 18.15. В фойе, возле статуи Русалочке, их встретили Николас и Кларис.

Широкая лестница, ведущая из просторного холла на второй этаж, завершалась рекреацией, где посол и военный атташе встречали приглашённых. Принимали поздравления, обменивались любезностями. После этой обязательной процедуры, гости направлялись в зал приёмов.

Эрика и Кларис прошли в туалетную комнату. Натан Бернард и Николас Рюэфф, в ожидании дам, заняли место с противоположной стороны у стены, откуда можно было свободно наблюдать за происходящим, не затрудняя движение визитёров.

Приём – это коллективное мероприятие дипломатической службы страны, но трудно не согласиться, что соло в этой партии, безоговорочно, принадлежит послу. Адский труд пропустить через себя за вечер тысячу с лишним человек, не оставляя без внимания никого. Изменить тему приветствия для каждого гостя так, чтобы она вязалась с их титулами, должностями и деятельностью.

Посетитель должен был почувствовать, насколько именно его персона важна, интересна и первостепенна по значимости. Расслабление во время приёма для посла невозможно. Его должность обязывает иметь прекрасную память, сосредоточенность, ясность мышления и хорошее самочувствие.

Казалось, он сиял от удовольствия видеть собравшихся! Уместно и тонко шутил. Как будто ему доставляло истинное удовольствие беспрестанно раскланиваться и улыбаться, в то время как остальные ели, пили, общались.

– Где же твоя подопечная? – спросил Натан Бернард, обратившись к Николасу.

– Сьюзан Кристель уже поднялась наверх. В составе нидерландской делегации. Представь себе! Она умудрилась получить мандат официального лица, представляющего кинематографические интересы стран Скандинавии, – с досадой ответил Николас, – Должен заметить, что в последнее время, с ней происходят вещи, из ряда вон выходящие…

– В смысле? – не понял Бернард.

– Обстоятельства будто специально складываются таким образом, как будто принуждают меня дистанцироваться от неё, – задумчиво продолжил рассуждения Николас, – начало было положено раздельным приглашением на приём. Затем возникла острая необходимость в приезде Кларис. Теперь Нидерланды вспомнили о своей соотечественнице и активно занялись её продвижением. Такое чувство, что всё происходящее – чья-то тонкая игра.

– Если это так, то возникает вопрос. Даже два. Чья игра? И какую цель преследует? – включился Натан Бернард, – По-моему, дружище, тебе не стоит сейчас особенно напрягаться. Наоборот. Нужно подождать. Овёс за лошадью не ходит. В случае, если Сьюзан найдёт себе другого инвестора, то нужно благодарить небеса, что оставили тебя в покое и не в особом накладе. Кларис тебе в помощь!

Николас подбодрился и принялся оживлённо развивать эту свежую мысль. Но Натан Бернард уже не слушал собеседника. Его внимание было приковано к группе официальных лиц из СССР, подошедшей для приветствия к послу. Среди них он заметил своего старого знакомого. Им был сокурсник по МГИМО. «Может показалось?» – в начале подумал Виктор. Увы! Хозяин приёма представил военному атташе Олега Гордиевского, советника посольства СССР в Лондоне.

Невысокий, коренастый, в очках тридцатипятилетний Гордиевский мало изменился с тех пор, если не считать его преждевременную седину. Перед тем как войти в зал приёмов, он остановился на открытой площадке второго этажа, с которой, фойе просматривались, как на ладони.

Его бесцветные, как лёд, глаза сосредоточенно сканировали лица и фигуры людей, будто искали кого-то. Чтобы остаться незамеченным, Виктор сделал шаг назад, укрывшись в тени Николаса, и оказался вне поля зрения. Сверлящий взгляд проскользнул мимо.

Не обнаружив ничего примечательного, советник посольства СССР в Лондоне направился в зал приёмов.

– На кого ты так засмотрелся, дружище? – с обидой произнёс Николас, заметив, что собеседник не слушает его.