Читаем Троян полностью

В 1962 году у Майи родились близнецы. Мужа сместили с должности и в семье возникли финансовые трудности. Супруги, ломая голову, где бы раздобыть денег, издали роман. Пикантная история, без имени автора, мгновенно стала бестселлером. Это вдохновило Майю на продолжение творческого марафона. Следующие книги она издала под псевдонимом «Эммануэль», открыв тайну авторства своего первого произведения.

Писательское перо, если приносит деньги, действует как наркотик. Тот, кто его испытал, будет искать новые возможности, чтобы насладиться вновь.

Аппетит приходит во время еды. Читательский спрос скоро перестал удовлетворять неугомонную тайку и ей захотелось большего. Однажды она натолкнулась на мысль об экранизации «Эммануэль» и скоро стала буквально грезить о будущем фильме.

***

Научно-технический прогресс в 60-е годы захватил киноиндустрию Запада. Культурная революция, добравшись до традиционного стиля, стала разрушать его изнутри. Положительные образы потускнели, уступив место маргиналам.

Роман «Эммануэль», с главной героиней, балансирующей на грани систем ценностей и социальных групп, попал в самую сердцевину модного тренда. Майя чувствовала это и обивала пороги европейских киностудий. Написала тонны синопсисов, аннотаций и всего того, что обычно требуют режиссёры.

Но всё было тщетно! В лучшем случае, она получала благодарности за усилия, потраченное время и вежливый отказ. В худшем, её вообще не удостаивали ответом.

Путь к звёздам лежит через тернии. Как и любой новый автор, Майя, вступив на шаткую дорогу творчества, не представляла через что ей предстояло пройти. Преграды возникали на каждом шагу, как будто против «Эммануэль» восстал весь свет. Учитывая эротическую направленность книги, рекомендации и отзывы на неё не хотел давать никто, несмотря на хорошие продажи. Даже самые лучшие друзья старались держаться подальше от этой «скользкой» темы.

Серьёзным препятствием к экранизации был запрет эротики во Франции. Президент Жорж Помпиду придерживался консервативных взглядов в искусстве. Его предшественник – Шарль де Голль,46тоже не отличался либерализмом, но умел выражать свои взгляды изыскано и современно. Политика Помпиду, из последних сил «державшая оборону» против эротики, всё больше выглядела как догма и вызывала недоумение.

Нужно было совсем немного времени, чтобы обнажённая красота человеческого тела ворвалась во французское кино и завоевала сердца зрителей. Но Майя не желала ждать, когда Европа проснётся и отправилась за новыми возможностями в США, – страну, которая славилась свободой и подлинной демократией.

Но всё оказалось не таким радужным и в свободолюбивой Америке. «Властитель грёз» – Голливуд наотрез отказался «работать» с неизвестным автором.

«Эммануэль» пришлось переиздавать в США. Вкладываться в рекламные акции. Организовывать распродажи.

***

05 ноября 1969 года. Вашингтон.

– Майя! Ты сведёшь меня с ума! Рассуждаешь так, как будто у тебя уже подписан контракт с Голливудом! – воскликнул возмущённый Жан-Луи, собираясь на приём в датское посольство, – Что значит, что ты «лично провела кастинг, перебирая звёзд мирового кинематографа, и не нашла подходящей кандидатуры на роль «Эммануэль»? Это, в конце концов, смешно!.. Какие актёры, какой кастинг?.. Я просил тебя купить мне новую рубашку, чтобы пойти в ней! Где она?..

– Прости, дорогой! Твоя рубашка вылетела у меня из головы! Может, наденешь вот эту? – прощебетала Майя и бросилась одевать мужа, – Понимаешь, Луи, в роли Эммануэль я вижу молодую актрису. Немного наивную, но, непременно, страстную и, возможно, порочную. Всех, кого я видела на кастингах, донельзя «заезженные», измотанные и дряблые, как будто списанные кобылы…

Жан-Луи был готов к выходу. В ожидании, когда жена будет готова к выходу, он уселся в кресло и принялся наблюдать, как она делает себе макияж. Майя, между тем, продолжала развивать свою излюбленную кинематографическую тему:

– Дорогой! Голливуд, ты знаешь, не имеет дел с авторами напрямую. Только через своих агентов…они берут за свою работу не больше десяти процентов авторского гонорара.

– О каком гонораре ты говоришь, если у тебя нет контракта! – жестко ответил несчастный Луи, догадываясь куда клонит жена.

– Согласна! Пока нет! Но есть выход! Литературный агент согласился работать за наличные! – поделилась ценной информацией Майя.

– Денег на аферу под названием «Эммануэль» я больше не дам! – рявкнул муж, посмотрел на часы и стал торопить жену. Но заметил, что у неё на глазах блеснули слёзы.

«Сейчас она расплачется, у неё «поплывёт» косметика, и мы точно опоздаем!» – с ужасом подумал Луи и немедленно изменил тон.

Перейти на страницу:

Все книги серии «Позывной «Ласточка»

Похожие книги

Список убийств
Список убийств

У руководства США существует сверхсекретный список, в который занесены самые опасные террористы и убийцы. Все эти нелюди, попавшие в список, должны быть уничтожены при первой же возможности. И название ему — «Список убийств». А в самом начале этого документа значится имя Проповедник. Его личность — загадка для всех. Никто не знает, где он находится и как его искать. Своими пламенными речами на чистом английском языке, выложенными в Интернете, Проповедник призывает молодых мусульман из американских и английских анклавов безжалостно убивать видных, публичных иноверцев — а затем принимать мученическую смерть шахида. Он творит зло чужими руками, сам оставаясь в тени. Но пришла пора вытащить его из этой тени и уничтожить. Этим займется ведущий специалист в области охоты на преступников. И зовут его Ловец…

Фредерик Форсайт

Детективы / Политический детектив / Политические детективы
Тень гоблина
Тень гоблина

Политический роман — жанр особый, словно бы «пограничный» между реализмом и фантасмагорией. Думается, не случайно произведения, тяготеющие к этому жанру (ибо собственно жанровые рамки весьма расплывчаты и практически не встречаются в «шаблонном» виде), как правило, оказываются антиутопиями или мрачными прогнозами, либо же грешат чрезмерной публицистичностью, за которой теряется художественная составляющая. Благодаря экзотичности данного жанра, наверное, он представлен в отечественной литературе не столь многими романами. Малые формы, даже повести, здесь неуместны. В этом жанре творили в советском прошлом Савва Дангулов, Юлиан Семенов, а сегодня к нему можно отнести, со многими натяжками, ряд романов Юлии Латыниной и Виктора Суворова, плюс еще несколько менее известных имен и книжных заглавий. В отличие от прочих «ниш» отечественной литературы, здесь еще есть вакантные места для романистов. Однако стать автором политических романов объективно трудно — как минимум, это амплуа подразумевает не шапочное, а близкое знакомство с изнанкой того огромного и пестрого целого, что непосвященные называют «большой политикой»…Прозаик и публицист Валерий Казаков — как раз из таких людей. За плечами у него военно-журналистская карьера, Афганистан и более 10 лет государственной службы в структурах, одни названия коих вызывают опасливый холодок меж лопаток: Совет Безопасности РФ, Администрация Президента РФ, помощник полномочного представителя Президента РФ в Сибирском федеральном округе. Все время своей службы Валерий Казаков занимался не только государственными делами, но и литературным творчеством. Итог его закономерен — он автор семи прозаико-публицистических книг, сборника стихов и нескольких циклов рассказов.И вот издательство «Вагриус Плюс» подарило читателям новый роман Валерия Казакова «Тень гоблина». Книгу эту можно назвать дилогией, так как она состоит из двух вполне самостоятельных частей, объединенных общим главным героем: «Межлизень» и «Тень гоблина». Резкий, точно оборванный, финал второй «книги в книге» дает намек на продолжение повествования, суть которого в аннотации выражена так: «…сложный и порой жестокий мир современных мужчин. Это мир переживаний и предательства, мир одиночества и молитвы, мир чиновничьих интриг и простых человеческих слабостей…»Понятно, что имеются в виду не абы какие «современные мужчины», а самый что ни на есть цвет нации, люди, облеченные высокими полномочиями в силу запредельных должностей, на которых они оказались, кто — по собственному горячему желанию, кто — по стечению благоприятных обстоятельств, кто — долгим путем, состоящим из интриг, проб и ошибок… Аксиома, что и на самом верху ничто человеческое людям не чуждо. Но человеческий фактор вторгается в большую политику, и последствия этого бывают непредсказуемы… Таков основной лейтмотив любого — не только авторства Валерия Казакова — политического романа. Если только речь идет о художественном произведении, позволяющем делать допущения. Если же полностью отринуть авторские фантазии, останется сухое историческое исследование или докладная записка о перспективах некоего мероприятия с грифом «Совершенно секретно» и кодом доступа для тех, кто олицетворяет собой государство… Валерий Казаков успешно справился с допущениями, превратив политические игры в увлекательный роман. Правда, в этом же поле располагается и единственный нюанс, на который можно попенять автору…Мне, как читателю, показалось, что Валерий Казаков несколько навредил своему роману, предварив его сакраментальной фразой: «Все персонажи и события, описанные в романе, вымышлены, а совпадения имен и фамилий случайны и являются плодом фантазии автора». Однозначно, что эта приписка необходима в целях личной безопасности писателя, чья фантазия парит на высоте, куда смотреть больно… При ее наличии если кому-то из читателей показались слишком прозрачными совпадения имен героев, названий структур и географических точек — это просто показалось! Исключение, впрочем, составляет главный герой, чье имя вызывает, скорее, аллюзию ко временам Ивана Грозного: Малюта Скураш. И который, подобно главному герою произведений большинства исторических романистов, согласно расстановке сил, заданной еще отцом исторического жанра Вальтером Скоттом, находится между несколькими враждующими лагерями и ломает голову, как ему сохранить не только карьеру, но и саму жизнь… Ибо в большой политике неуютно, как на канате над пропастью. Да еще и зловещая тень гоблина добавляет черноты происходящему — некая сила зла, давшая название роману, присутствует в нем далеко не на первом плане, как и положено негативной инфернальности, но источаемый ею мрак пронизывает все вокруг.Однако если бы не предупреждение о фантазийности происходящего в романе, его сила воздействия на читателя, да и на правящую прослойку могла бы быть более «убойной». Ибо тогда смысл книги «Тень гоблина» был бы — не надо считать народ тупой массой, все политические игры расшифрованы, все интриги в верхах понятны. Мы знаем, какими путями вы добиваетесь своих мест, своей мощи, своей значимости! Нам ведомо, что у каждого из вас есть «Кощеева смерть» в скорлупе яйца… Крепче художественной силы правды еще ничего не изобретено в литературе.А если извлечь этот момент, останется весьма типичная для российской актуальности и весьма мрачная фантасмагория. И к ней нужно искать другие ключи понимания и постижения чисто читательского удовольствия. Скажем, веру в то, что нынешние тяжелые времена пройдут, и методы политических технологий изменятся к лучшему, а то и вовсе станут не нужны — ведь нет тьмы более совершенной, чем темнота перед рассветом. Недаром же последняя фраза романа начинается очень красиво: «Летящее в бездну время замедлило свое падение и насторожилось в предчувствии перемен…»И мы по-прежнему, как завещано всем живым, ждем перемен.Елена САФРОНОВА

Валерий Николаевич Казаков

Детективы / Политический детектив / Политические детективы