Читаем Садгора полностью

Оставшись один-одинёшенек из офицеров комендатуры Феликс получил доступ к комендантскому уазику, который теперь сутками стоял без дела. Ездить на нём на службу из общаги лейтенант считал для себя непозволительным, не по Сеньке шапка. К тому же анекдотическая история с едущей отдельным транспортом генеральской фуражкой, рассказанная им соседу Игорю, вызвала у того не смех, на что рассчитывал рассказчик, а приступ алкогольной злобы ко всему вышестоящему командованию. Поэтому, чтобы не потерять расположение соседа, лучше было не создавать лишнего напряжения. Но было одно дело, которое без помощи Васыля провернуть было нельзя. Надо было ехать в Марусины Крыници. Феликс где-то читал, что как будто бы так принято, что надо спрашивать согласия у родителей невесты, отдадут ли они свою дочь замуж. Нет, конечно, Устав гарнизонной и караульной служб таких процедур не содержал, и ему на лекциях в училище такого тоже не говорили. Но где-то он читал и не мог избавиться от мысли, что сделать это надо непременно. Ну, по крайней мере именно так поступал во всех случаях гусар Денис Давыдов, когда сначала неудачно сватался трижды: к Аглае, Татьяне и Лизе, а затем не с первого, а со второго раза – удачно к Софье, родившей ему девятерых детей.

Феликс на командирском месте в шитых погонах лейтенанта и для солидности в фуражке ехал на сватовство. Приехали уже затемно, когда в селе в окнах зажёгся свет, а на улице была непроглядная темнота. Хорошо, что дорогу Васыль знал с закрытыми глазами.

– Чего у вас фонари не включают?

– Товарищ лейтенант, да какие там фонари, у нас даже в клубе свет дают тильки колы танцы, и то на два часа! Некогда даже как следует девок разглядеть. А вдруг она – не такая? Приходится всё на ощупь выяснять!

– Да, ладно, на ощупь, тебе-то грех жаловаться, ты что, не знаешь, как твоя Оксанка выглядит?

– А она мне говорит, что только после свадьбы я всю её узнаю, а я ей говорю, что ты мне покажи до того, может тогда ничего не будет. Морочит мне голову, дразнит и не даёт, ещё та бесовка. Всё, приехали, тут доктор Мыкола живёт, вон его хата. Вы идите, а я пока к родителям съезжу, потом вернусь и буду тут ждать.

Родители Ангелины будущего зятя ждали. «Ямочки на щеках. Только что-то худенький, ты его Геля корми хорошо, мужикам это иногда больше надо, чем другое. Когда они сытые, то ласковые и ручные становятся», – Анина мама разглядывала моментальное фото, где её дочь положила голову на плечо безусого кучерявого брюнета с носом-пуговкой, которой он пристегнул её дочь к своему седлу. Феликс сильно потерял в весе, когда переживал и сдавал выпускные госэкзамены. За его напускной весёлостью и лёгкостью скрывались усидчивость и повышенная требовательность к себе. Так, курсантом он дал себе зарок не ходить в самоволки и не ходил три года – ровно столько, сколько служили матросы на флоте. Ну, а как он, став офицером, сможет потом им это ставить в вину, если сам был такой же? Последний четвёртый курс под наложенный на себя мораторий не подпадал, а первый лейтенантский отпуск без поста и мамины пирожки немного вернули его ближе к прежней весовой категории. Но тёща всегда должна заботиться о питании зятя и её совет невесте «кормить не только попкорном» был к месту вне зависимости от степени упитанности будущего мужа её дочери. «Гарный, розумный хлопець. Вот был такой случай – я ему уши лечил в Хибинах, когда он мальчишкой был, и он меня помнит, и родителей мы его знаем», – Мыкола Мыколыч перешёл на русский и предался воспоминаниям.

Накрыли стол, на плите ждали своего часа вареники с картошкой, которые готовились покрыть «добренькой» – шкварками сала с луком, поджаренными на смальце. Свой огород дал всё, что нужно для салатов. Отставной доктор оказался виноделом со стажем и выставил лучшее своё изделие – вишнёвое вино, в котором не было ни капли воды.

Во дворе собаки были привязаны и не выходя из будки зло гавкали на идущего по тёмному двору Феликса. Ярким прожектором ударил свет лампочки под потолком в глаза Феликса, когда он из темноты открыл дверь хаты. Опять ничего и никого он не видел, кроме Ани, которая заслонила собой весь свет. Ослеплённый и немного стесняясь своей роли и не зная правил сватовства, решил он вести себя так, как вели гусары в фильмах. Гора вареников исчезла в лейтенантской утробе, вишнёвое вино заслуживало высшей похвалы и требовало продолжения банкета. На радостях бойкий жених пришёлся по душе Аниным родителям, особенно маме – ел он с хорошим аппетитом, и дали они ему своё родительское благословение, хотя оно и не было предусмотрено Уставом гарнизонной и караульной служб. Кроме благословения дали в дорогу и на первое время Феликсу домашний хлеб и бутыль столь понравившегося ему вина. Пора и честь знать, надо возвращаться на службу, а то там и командовать некому. «Фу, собаки, разгавкались, свои-свои», – довольный тесть провожал Феликса до уазика.