Читаем Садгора полностью

Помощник коменданта решил всё-таки «проставиться». Вхождение в коллектив было на несколько дней отложено по причине чрезвычайного положения, что не мешало некоторым и раньше узким кругом приветствовать лейтенанта. Несмотря на чрезвычайщину, сухой закон никто не объявлял, но в условиях тотального дефицита приличный алкоголь отсутствовал как уничтоженный большевиками класс. Стараясь не ударить в грязь лицом, в военторге был приобретён ящик коньяка. Продали его не сразу, а после настойчивых обращений старпома Георгия. Выписали как будто бы под комиссию, которая прибывает для проверки. Васыль, получив от лейтенанта купюры с профилем бывшего вождя пролетариата, привёз на уазике вожделенный ящик и занёс его в келью помощника коменданта. Рабочий кабинет Феликса был почти точной копией комнаты в общаге. Те же шесть квадратных метра. Стол, стул, шкаф, только вместо одноместной кровати – каких-то исполинских размеров сейф, увезти который с собой не смогли в своё время ни австро-венгры, ни поляки-литовцы, ни чехословаки, ни даже фашисты, хозяйничавшие полста лет назад в Садгоре. Ящик коньяка вошёл в сейф как литой.

Совпавшее с офицерским прощальным собранием «проставление» Феликса меньше всего походило на праздник. Пили в основном молча. Пили те, кто уходил, пили те, кто оставался. Коньяк постепенно стирал границы меж ними, но чувство разобщения, возникшее так неожиданно, с каждым стаканом живительной влаги прорастало всё глубже, корни его затрагивали болевые точки, у кого семейные, у кого карьерные.

В кабинете помощника коменданта было тесно, но тихо. На стене висела самодельная двухцветная аппликация, в углу которой двое целуются на фото. На неё смотрели кто с недоумением, кто с надеждой. Полковник, не выдержав, спросил у лейтенанта: «Что это значит?» МихалЮрич на самом деле прекрасно знал, что означают эти цвета. Такими флагами теперь по всем углам была обвешана не только ратуша, но и её фасад с майоликовым панно и древнеримскими богами, за которым под двумя орлами на крыше не смог укрыться от перемен местный комитет компартии. Он знал, что эти древки полвека назад были в руках лиц, которые скандировали «Карпаты понад усе» и боролись с такими, как он, коммунистами, а те гоняли их по полям и по лесам, пока они не сгинули. Но полковник и его товарищи сейчас проиграли, надо уметь терпеть поражение. Терпеть их можно, но любить они его не заставят. «Знаете, как будет по-ихнему «девушка-хохотушка»? Нет?! «Реготуха», так их мать, они даже смеяться нормально не умеют!»

Меньше всего лейтенанту хотелось отвечать коменданту на этот вопрос и ругань про «реготух» рассказом о васильковых глазах Ани и про цвет её волос. Не это хотел услышать полковник, и он не услышал этого. «Это моя девушка, мы с ней скоро поженимся. И вот ещё – она старше меня на два года», – добавил Феликс, словно это была его заслуга, достижение и преимущество перед остальными. В памяти он держал, что жена Цоя была старше его на три года, и их брак не был эталоном. «Женщины всегда старше, то есть серьёзнее нас – мужчин, даже если разница в возрасте в их пользу. У них всё в их пользу», – ответил МихалЮрич, думая о чём-то своём.

Суровый старший офицер, выпив коньяку, посерьёзнел ещё больше и своим тихим голосом, который стал еле слышным, сказал младшим офицерам, как отец своим неразумным детям: «Так вот, теперь по делу. Я не знаю, окажу ли кому-нибудь услугу, но приказ о новой присяге я и выполнить не могу и не выполнить не получится. Поступим так. Отправляю телеграмму, что все присягу приняли, но если кому надо, кто собрался увольняться или уезжать куда-то, то дам справку, что присягу не принимал. Всё равно будете её показывать не здесь. Пройдет время, может всё забудется или всё вернётся обратно, как было. Чтобы вам эту присягу потом не припомнили и в вину не поставили. Беру всю ответственность на себя».

Лейтенант от таких слов встал и со всей серьёзностью предложил тост за коменданта, как за отца-командира. Объявлялось им, что полковничье решение было поистине соломоновым, именно в сложные, поворотные моменты проявляется настоящая человеческая сущность, те, кто берут ответственность на себя, снимая её с тебя, заслуживают благодарности вне времени и пространства. «Ну, ты, братец, загнул», – сказал Феликсу, отделяя каждое слово, старпом Жора, коньяк вернул его к прежнему образу. Мудрый Лютиков, втихаря от других офицеров позже зайдя к коменданту, попросил выправить для него такую справку на всякий случай.