– Разбогател, в гору пошел. Попридержать бы его. А то, говорят, скоро в епископы пролезет. Можете ему помешать? У меня сорок долларов, плачу сразу.

<p>Обряд на неудачи</p>

В ту ночь алтарь светился синим. Мы написали имя священника черными чернилами, разрезали спину тряпичной кукле, засунули бумажку внутрь вместе с куском алоэ и кайенским перцем и зашили черной нитью. Связали кукле руки за спиной и обмотали голову черной тканью, чтобы священник был как слепой и ничего у него не ладилось. В конце поставили ее на колени в темном углу – теперь жертве не позавидуешь. Если стронуть куклу с места, чары спадут.

Когда я справилась с несколькими заданиями, отец Уотсон сказал:

– Ты далеко пойдешь. Но тебе нужна кость черного кота. Есть работа, которую делают в глубокой тайне, за пределом людского зрения. Иногда нужно стать невидимым…

Но мне еще предстояло подготовиться к этому ужасному обряду.

<p>Кость черного кота</p>

Сперва мы ждали погоды. Когда зарядил ливень, выставили во дворе новую посудину – раньше было нельзя, иначе на нее посветит солнце. По той же причине воду нужно заносить в дом, когда дождь поутих, но еще не прекратился. Если в небе блеснет молния, вся работа пойдет насмарку.

Наконец мы набрали воды для ванны, и мне было велено поститься и «искать». Кочет запер меня в комнате, очищенной дымом, и я сутки провела без еды. Каждые четыре часа мне давали вино, от него я не пьянела в общепринятом смысле, но как будто утрачивала тело и обретала особенную ясность разума.

Когда стемнело, мы отправились на поиски черного кота, которого я должна была поймать собственными руками. Это, скажу вам, весьма непростое дело.

Потом мы пришли на тайную поляну в лесу, где был выложен круг из девяти подков, призванных нас «защитить». Мы развели костер и подвесили над ним большой железный котел с крышкой. Кот испуганно дрожал. Когда вода закипела, я бросила его в котел.

Когда он закричал, я прокляла его, как меня учили. Он крикнул трижды, в последний раз уже слабо и обреченно. Котел захлопнули, в яростно пылающий огонь подбросили еще хворосту. В полночь мы подняли крышку. Вот оно, начинается! Я должна была пробовать кости на вкус, пока одна из них не окажется горькой.

Вдруг Кочет и Мэри бросились к котлу.

– Осторожно! – крикнул Кочет, испуганно озираясь. – Это за тобой пришли! Держись!

Меня охватил какой-то нездешний ужас. Может быть, в ту минуту я впала в транс. Огромные существа-полузвери кинулись на нас со всех сторон и остановились на границе круга. Гром шагов, неописуемые звуки, картины, чувства. Смерть подошла вплотную, казалось, это конец. Не знаю. Много раз я возвращалась памятью к той ночи, переживала все заново, но сказать могу лишь одно: не знаю. Не знаю.

Еще до рассвета я вернулась домой с маленькой белой костью.

<p>Глава пятая</p>

<p>Доктор Дюк</p>

Доктор Дюк – представитель вымирающей школы народной магии. Он целыми днями пропадает в лесах и на болотах, за что получил прозвание «болотника». Болотник – знахарь-колдун, который сам собирает коренья и травы для снадобий. Большинство давно покупает все в городе.

Дюк брал меня с собой в лес, учил различать травы на вид и на запах. Дело не только в том, чтобы найти, – нужно знать, когда и как сорвать каждую травку. Например, корень Джона Завоевателя выкапывают не позже двадцатого сентября, а c корнем «чудо света» нужно сперва вежливо заговорить – иначе проснутся силы, которые навредят знахарю. Некоторые травы охраняют змеи, убивать которых ни в коем случае нельзя.

Дюку уже пятьдесят, но он кипит неукротимой энергией. Он свято верит, что сила его безгранична, а снадобья победят любую болезнь.

Его специальность – судебное производство. К нему приезжают издалека. Как-то раз он получил сто восемьдесят пять долларов от некоего Джеймса Бизли, заключенного в приходскую[122] тюрьму. Бизли обвинялся в покушении на убийство.

<p>Обряд на помощь в тюрьме</p>

Сперва мы пошли на кладбище, где Дюк правой рукой взял понемногу земли с девяти детских могил.

Мне он помогать запретил: как начинающая колдунья, я не могла обращаться к духам напрямую. За подобную дерзость можно поплатиться жизнью.

Дюк пересыпал землю в новую белую миску, отнес в алтарную комнату и поставил среди горящих свечей у восточной стены. Он послал меня за сахаром и серой, добавил по три чайные ложки того и другого и произнес молитву. Я стояла на коленях напротив него. Дюк просил духов о силе, превышающей человеческую. После мне было велено купить дешевое мужское белье. Мы вывернули его наизнанку и присыпали могильной землей. Я купила коричневые носки, с которыми мы сделали то же самое.

Еще до этого, едва получив задаток, Дюк послал меня в тюрьму на свидание к Бизли. Я передала ему особым образом «обработанную» Библию и сказала, чтобы он читал тридцать пятый псалом каждый день вплоть до суда.

В день суда перед самым началом заседания Дюк лично переодел Бизли в заговоренное белье, причем левый носок был надет наизнанку.