Читаем Мулы и люди полностью

Моисей был первым человеком, кто выучил за Господом слова, наделенные силой. Сорок лет понадобилось ему, чтобы выучить десять слов. И он создал десять казней египетских и десять заповедей. А еще Бог подарил ему Свой волшебный жезл и дал узреть часть славы Своей. И Моисей, окруженный божественным мраком, был, подобно Господу, невидим для людей. Но никогда бы не стоять Моисею перед Неопалимой купиной, если бы он не женился на дочери Иофора. А Иофор был великим хунганом[100]. Он сразу понял, что Моисей может владеть силой, и даже предчувствовал его появление. Поэтому он принял Моисея, увенчал его и научил всему, что знал сам. И Моисей превзошел Иофора. Воздев жезл, он вывел иудеев из плена фараонова, и фараон ничего не смог поделать. Он говорил со змеем, живущим в норе у подножия престола Господня. У Моисея был огонь в голове и туча во рту. Змей научил его творящим словам Господним, словам деяния и словам послушания. Многие люди думают, что творят, но на самом деле они лишь меняют то, что уже сотворено. А Моисею Бог позволил творить. И была у него такая сила, что он сотворил восемь крылатых ангелов, которые разъяли гору, погребли его в трещине и запечатали могилу.

И со времен Моисея цари и короли носят жезл как знак власти. Но это по большей части притворство, потому что ни один король не имеет той силы, что заключена в единственном из десяти слов Моисеевых. Потому что Моисей сотворил народ и книгу – тысяча миллионов страниц не вместит того, что сказано в этой книге.

Потом, когда луна притянула тысячу приливов, родился Соломон и в должный срок стал мужчиной. Царица Савская в своей земле почувствовала его силу и явилась слушать его и говорить с ним.

Она была эфиопкой, как Иофор, и обладала великой силой. Она охотно одаривала Соломона, ведь в золоте у нее не было недостатка: она сама творила его при помощи особых слов. Но она жаждала и в своей стране не могла утолить этой жажды. Она послушала совета говорящего перстня, пришла к Соломону, и источник в его саду утолил ее жажду. В благодарность она передала Соломону свою мудрость и подарила ему свой перстень. И Соломон построил комнату с потайной дверью и каждый день запирался в ней и говорил с перстнем. Разговоры эти он записал в книгах.

Так некогда рассказывали старики, а теперь мы.

В те давние времена хунган по прозванию Кровавая голова ухватился за корень, уходящий в середину земли, в те времена жив был Колоброд. Об этом рассказывали старики, но они говорили на обычном человеческом языке, и никто их не знал, кроме таких же стариков.

Никому в точности не известно, сколько тысяч сердец в Америке согрето огнем худу, потому что богослужение творится втайне. Америка живет по закону другого Бога, и люди скрывают свою веру – брат от сестры, муж от жены. Никто не скажет, где начинается худу и где заканчивается. Знающий говорит лишь с тем, кто хочет и может услышать.

Потому столь нелепы оргии вуду на сцене бродвейских театров и на страницах дешевых книжек. Посвященные хранят молчание. Худу – не пляски под бой барабана. Худу – не суеверия глупых туземцев.

Однажды я разговорилась с миссис Рэйчел Сайлас из Сэнфорда, что во Флориде, и спросила, не знает ли она хорошего хунгана.

– Неужели ты веришь в эти сказки, девочка? Разве человеку такое под силу? – она засмеялась, что было, пожалуй, лишним. – Я, сколько себя помню, слышу эту болтовню про колдовство. Ну и что? Мне никто навредить не может, если только яду не подмешает.

– Напрасно вы так уверены, – значительно сказала я. – На человека можно чары навести. Я такое видела.

– Правда? Ну, как знать. Может, и бывает какая-то там порча… Мне хорошие люди – то есть понимающие – говорили, что бывает. В общем, лучше, конечно, поосторожнее…

– Да уж. Я вот видела женщину со скорпионами в животе.

– Такое можно наслать, это точно. Кое-что наслать можно. У одной женщины в животе была большая черепаха, и прямо видно было, как она внутри шевелится. А раз в день она переворачивалась, и тогда бедная так кричала – за милю слышно было. Панцирь жесткий, он ей все внутренности раздирал. Потом она совсем заболела и умерла. Я знала, и кто навел, и как он это сделал: на джоне-прыгунке[101] колдовал.

Миссис Уайни Уайт, соседка, слышавшая наш разговор, подхватила:

– И я такое видела. У одной женщины соседская курица разрывала грядки. Женщина ей ногу сломала, а сосед в отместку навел порчу. Когда она заболела, я ее родным сразу сказала, что это колдовство. Они не поверили и вызвали врача, а от него в таких делах никакого прока, может даже хуже сделаться… – миссис Уайни замолчала и тревожно кивнула в сторону окна.

Рэйчел понимающе кивнула в ответ:

– Подслушивает…

– Кто? – спросила я.

– Да есть тут одна, нехорошими делами промышляет. Она даже на меня хотела порчу навести, только не вышло. Я большого Джона с собой ношу[102] и каждый вечер рассыпаю перед входом горчицу.