Мари у нас любили. Люди побежали к озеру и хотели войти в дом, но она их не пускала. Колотили в дверь – все без толку. Буря была страшная. Вдруг ветер подхватил дом и швырнул в озеро. А гром все громче, молнии все ярче. Люди нашли лодку и поплыли к дому – он перевернулся набок, но еще не ушел под воду. Выбили окно, чтобы ее вытащить, но она прямо взмолилась:

– Не надо! Пожалуйста! Дайте мне умереть здесь, в озере.

Они не послушали, стали ее тянуть. Мари испугалась, что они утонут, и дала оттащить себя от алтаря. Как только она ступила на землю, все стихло: буря, гром, волны и молнии. В ту ночь она тоже пропела песню и умерла. А мне осталась змеиная кожа и сила, что Мари передала мне.

– Как она работала? – спросила я, чувствуя, что немного расположила его к себе.

– Она подходила к алтарю и искала, пока не становилась одним целым с духом. Потом шла в комнату, где ждали просящие, выслушивала их и отвечала уже как богиня. Скажем, у какой-то женщины был враг. Мари уходила в алтарную комнату, потом возвращалась и садилась на свое место.

<p>Мари Лаво – как извести врага</p>

Женщина говорила:

– Матушка, я пришла с саднящим сердцем, с поникшими плечами, со сломленным духом. Мой враг изводит меня. Из-за него меня все покинули. Он забрал все, чем я владела, все мои деньги, он клеветал, и друзья отвернулись от меня. На коленях молю тебя, матушка, посей разлад в его доме, забери его силу, пусть все дела его прахом пойдут.

Когда Мари отвечала просящим, она была не женщиной. Нет. Она была богиней. Как она скажет, так и будет.

– Дочь моя, теперь я знаю твою муку, знаю все твои беды. Боги мудры, во глубине их мудрости я помогу тебе обрести покой и счастье.

Возьми уксус четырех воров[111], обмокни в него кусок чистого пергамента и напиши имена своих врагов. Хорошо запечатай воском дикобразьей травы[112] и пошли им.

– Когда солнце взойдет и закатится трижды, возьми марсовой воды – ее еще называют водой раздора – и, проходя мимо, разбрызгай перед домом врага. Если это женщина, смешай яйцо цесарки с кайенским перцем и могильной землей, опали смесь у себя в доме и потом вари в чистой дождевой воде, пока не затвердеет. От этого она вечно будет с пустой утробой ходить.

Потом смешай две драхмы[113] порошка проклятия и две драхмы водяного порошка, заверни в бумажку и пошли тому, кто тебя поносил и обижал, тогда проклятие и беды упадут не на твою голову, а на его.

Так ты изведешь своих врагов, заберешь их силу, и они против тебя ничего не смогут. Теперь ступай с миром и сделай все, как я сказала. Враги не будут тебя больше донимать, вредить, ссорить с близкими и клеветать на тебя перед твоими друзьями. Быть по сему.

<p>Мари Лаво – наложение проклятия</p>

Тернер, казалось, забыл обо мне и говорил в пустоту. Он словно был не здесь. В конце он выразительно простер руки и на минуту умолк. Потом еще глубже ушел в себя и продолжал:

– Но тому, на кого она накладывала последнее проклятие, лучше было бы сразу умереть.

Он раздраженно взмахнул рукой, чтобы я не перебивала.

– Она зажигала на алтаре черные свечи, обмытые в уксусе. Иголкой выводила имя на проклятой свече. Потом клала на алтарь – Смерти на колени – пятнадцать центов, чтобы дух повиновался ей. Опускала руки на алтарь и произносила молитву-проклятие.

– О Бог-Мужчина, великий бог! Враги мои изводят меня, оскорбляют, клевещут. Они хулят мои добрые дела и мысли, оскверняют мой дом, проклинают и гонят моих детей. Они лгут на моих родных и строят им козни. О, великий бог, сделай, как я прошу!

Пусть южный ветер опалит их и иссушит, пусть не будет им от него пощады. Пусть северный ветер заморозит им кровь и сведет мышцы, пусть не будет им от него пощады. Пусть западный ветер выдует из них дыхание жизни, пусть у них не растут волосы, пусть отвалятся ногти и искрошатся кости. Пусть восточный ветер затмит им разум и взор, пусть семя их высохнет и будут они бесплодны.

Пусть предки не вступятся за них перед великим престолом, пусть их женщины рожают детей от чужаков, пусть род их прекратится. Пусть их дети родятся слабоумными и параличными и проклянут родителей за то, что дали им жизнь. Пусть не отходят от них болезни и смерть, пусть богатство их расточится, пусть поле их не родит, пусть коровы, овцы, и свиньи, и вся живность перемрет от голода и жажды. Пусть ветер сорвет крышу с их дома, пусть дождь, гром и молния войдут во все его уголки. Пусть основа его рассыплется, пусть размоет ее потопом. Пусть солнце не греет их, а жжет и палит дотла. Пусть луна не даст им покоя, пусть хулит и насмехается, пусть высушит им мозг. Пусть друзья предадут их и заберут всю их силу, все золото и серебро. Путь враги гонят их жестоко и не дают пощады. Пусть рты их забудут сладкую людскую речь, пусть отнимутся языки, пусть вокруг будет одно только запустение, болезни и смерть.

Прошу тебя, Бог-Мужчина, потому что они осквернили меня и опорочили, надорвали мне сердце и прокляла я день своего рождения. Быть по сему.