Как-то раз случилась засуха, и начался голод. Люди попросили Брата Джона помолиться: в прошлом году он молился, просил дождя, и Бог его услышал. Белые все собрались в своей церкви и пригласили его. Он пришел, встал на колени и начал:

– Господи, во‑первых, это не ниггер какой-то тебя беспокоит, а самый настоящий белый. Услышь меня, Господи, удели внимание. Я не как эти ниггеры, которые Тебя беспокоят по пустякам, просят о всяком, а как получат – не знают, что с этим делать. Если я прошу об услуге, то хочу, чтобы Ты сделал по-моему. Так вот, Господи, мне нужен дождь. Засуха у нас, беда. Только без грозы и бури, а то в прошлом году Ты разгулялся, как пьяный ниггер на вечеринке. В этот раз приди с дождичком, тихо-мирно. И вот еще что, Господи. Не позволяй ниггерам чересчур наглеть. Держи их в узде. Аминь.

* * *

– Вспомнил! – воскликнул Ларкинс Уайт.

<p>«Перебей, Господи, белых!»</p>

Есть байка про ниггера, который под хурмой молился. Дело было при рабстве. Этот ниггер каждый день под хурмой молил Бога, чтобы тот перебил всех белых. И вот как-то раз его услышал Масса. На другой день [Масса] набрал булыжников, залез на хурму и стал ждать ниггера. Тот приходит, и опять за свое: перебей, мол, Господи, белых. А Масса ему раз – булыжником по башке! И большой такой булыжник – ниггер с ног слетел. Поднимается, смотрит на небо и говорит:

– Ты что там, Господи, черного от белого отличить не можешь?!

* * *

– Ну, теперь, хотите или нет, а я Массу расскажу. За себя уже много рассказал, значит, за маму. Расскажу, хоть тресну.

<p>«Помни, что ты ниггер!»</p>

Жил, значит, Масса, и была у него Мисси и двое детей, девочка и мальчик. А Джон как-то раз работал в поле и увидел лодку на озере. В лодке хозяйские дети: весла упустили, плачут, кричат, того гляди и перевернутся. Джон побежал, рассказал все Массе и Мисси. Мисси кричит: «Не могу я их лишиться, я новых родить не смогу!» Масса шикнул, чтобы она замолчала, и все побежали к озеру. Полберега обежали – увидели наконец. Джон разулся, прыгнул в воду и поплыл, пригнал лодку к берегу. Детей поскорей отвели в дом, все радуются, Джона нахваливают. Масса говорит:

– В этом году я соберу хороший урожай, набью полный амбар. Если ты, Джон, на следующий год столько же вырастишь, я отпущу тебя на волю.

Джон вырастил столько, что в амбар не поместилось, еще и в хозяйском доме складывали. Приходит пятница, Масса говорит:

– Сегодня я должен тебя отпустить. Не хочу, а придется, не могу же я слово нарушить. А жаль расставаться с таким славным ниггером!

Пошел в дом и вынес Джону свой старый костюм. Джон оделся, пожал всем руки, попрощался. Дети плачут, Мисси плачет. Не хотят, чтобы Джон уходил. А Джон взял свой узелок, надел на палку, палку через плечо, и пошагал.

Масса ему вслед:

– Джон, тебя дети любят!

– Да, сэр.

– Джон, и я тебя люблю!

– Да, сэр.

– Джон, и Мисси ты нравишься!

– Да, сэр.

– Ты особо-то не зазнавайся! Помни, что ты ниггер…

И еще долго Масса кричал ему жалким голосом, а Джон знай себе топал в Канаду. Каждый раз отвечал: «Да, сэр!» и шел себе дальше со своим узелком.

<p>Глава шестая</p>

Мимо прошла Туки Аллен в обтягивающем платье. Судя по походке, она полагала, что выглядит неотразимо. Мужчины разом смолкли, только Джо Уиллард крикнул:

– Что, Туки, платьицем разжилась?

Она сделала вид, что не слышит, хотя всем было понятно, что слышит прекрасно. Для того она и нарядилась, для того и прошлась игривой походкой, чтобы услышать, как мужчины обсуждают ее новое платье.

– Смотри, как крутит! Сама крутит, сама посматривает! Бедра так и ходят! – не унимался Джо, не в силах отвести глаза.

– Увидел ее бедра и решил, что это королева! – крикнул Клифф Алмер. – Видали мы и получше! Давайте еще про Джона и Массу.

– Этот Джон был умный ниггер, Масса у него всегда в дураках ходил, – злорадно сказал Мешок.

– Да, только белые не все дураки, – заметил Юджин Оливер.

<p>«Думаешь, я заплачу́_́ –как бы не так!»</p>

Я, например, знал одного белого в Западной Флориде. Он нанял черного участок раскорчевать, а тот ленивый оказался. Белый ему работу задаст и идет в дом подсчеты сводить. Только отвернется, а тот повалится на землю и спит, сам тоже белый, как сковородка[55]. Услышит, что кто-то идет, встанет, ударит пару раз обухом по дереву и говорит:

– Кланк-кланк! Думаешь, я работаю? Как бы не так!

Белый все это слышал, но ничего ему не говорил. В субботу вечером черный пришел за деньгами. Белый отсчитал серебряные доллары, потряс их в кулаке и говорит:

– Клинк-клинк! Думаешь, я заплачу_́? Как бы не так!

* * *

Тут кто-то заметил, что приближается соломенный босс, и все быстренько зашли внутрь.

– Зачем вы тут? – спросил лесопильный босс. – Тут для своих работы мало. Ступайте по домам.

Болотная команда, шаркая ногами, вышла на двор.

– Эх-эх-эх. Вот знать бы – давно бы дома были, – недовольно сказал Черныш.

– Я говорил: давайте зайдем, а вы не слушали. Думали, я дурачок. А я молодой, да с головой!