Как-то вечером шел Масса мимо его лачуги, услышал про вознесение да огненную колесницу, – дай, думает, проверю, правда ли Джон на Небо готов. Пошел к себе в дом, взял простыню и вернулся. Накинул простыню на голову и стучит в дверь.

Джон перестал молиться и спрашивает:

– Кто там?

– Это я, Господь твой. Явился на огненной колеснице, чтоб забрать тебя из грешного мира.

Джон, как это услышал, – юрк под кровать! И шепчет жене:

– Лиза, скажи Господу, что меня нет дома!

Лиза сперва-то ничего не сказала, а Господь не унимается:

– Пойдем, Джон, на Небо. Хватит тебе ишачить, землю пахать да кукурузу сеять. Пойдем, пора.

Лиза тогда говорит:

– Господи, мужа дома нету. Придется тебе попозже заглянуть.

А Господь ей:

– Ничего, Лиза, ты мне тоже сгодишься.

Лиза шепчет Джону:

– Мы так не договаривались. Вылезай из-под кровати и ступай с Господом. Ты просил тебя забрать – вот и иди теперь.

Джон под кровать забился и молчит, как язык проглотил.

А Господь-то на крыльце стоит и все зовет. Лиза не выдержала:

– Ты же, – говорит, – хотел на Небо. Что ж ты?

– Он сказал, что и ты сгодишься. Может, пойдешь, а?

– Дудки, никуда я не пойду! Это ты ныл да причитал: «Вознеси меня, Господи! Вознеси!» Вылезай и возносись, а то я тебя сама выдам!

Тут Старый Масса:

– Пойдем, Лиза! Я тебя вместо него заберу.

– Он здесь, Господи! Под кроватью прячется…

– Выходи, Джон! Вознесешься со мной, приобщишься к Славе моей.

Делать нечего. Вылез Джон из-под кровати, открыл дверь на щелочку, смотрит – кто-то белый на крыльце стоит. Он аж отскочил. А потом подумал и говорит:

– Погоди, Господи, дай мне надеть воскресные брюки. Не могу же я на огненной колеснице в старых штанах ехать!

– Ладно, надевай свои воскресные брюки.

Джон стал с брюками возиться да время тянуть. Тянул-тянул, выглянул в щелочку – а Господь тут как тут, на крыльце стоит весь в белом.

– Господи, в Библии сказано, что на Небо ничто нечистое не войдет[49], а на мне рубашка насквозь пропотела. Не могу же я в такой дрянной рубашке вознестись. Позволь, я воскресную надену!

– Ладно, надевай свою воскресную рубашку!

Джон теперь с рубашкой копается, время тянет. Да только Старый Масса никуда не уходит, стоит себе на крыльце. А Джону больше переодеваться не во что, подходит он к двери, приоткрывает чуть-чуть:

– Все, Господи, готов я на Небо, только уж больно свет от тебя яркий, выходить боязно. Не обессудь, отступи немного назад.

Старый Масса отступил. Джон выглядывает:

– Я, Господи, самый никудышный раб Твой, мельче пыли под стопой Твоей. Не могу я выйти, когда ты так светишь. Яви божескую милость, отступи еще.

Старый Масса еще отступил.

– Господи, Небо высоко, а мы тут по земле ползаем. Ты велик, Господи, а я слаб, и куда мне, грешнику несчастному, против Твоей-то силы. Поэтому на коленях прошу и умоляю: отступи еще чуток. Отступишь – и я сразу поеду с Тобой в огненной колеснице и к славе Твоей приобщусь.

Старый Масса отступил в третий раз, а Джон только того и ждал – рванул дверь и ударился бежать! По делянке с тыквами, по хлопковому полю, по пастбищу… Джон бежит, а Масса за ним. Только Джон быстрей: когда до кукурузного поля добежали, он уже здорово впереди был. А дома у него дети плачут, спрашивают:

– Мама, а Бог папу не догонит? На Небо не заберет?

– Замолчите, паршивцы! Глупости говорите! Бог папашу вашего ни в жизнь не догонит, особенно если тот босиком.

* * *

Ха-ха-ха! Все хохотали от души. Услышь их бригадир, наверное, разозлился бы: с такими мыслями много не наработают.

– Погодите! – сказал Джо Уиллард. – На лесопилку успеем. Давайте еще про Массу и Джона. Клифферт, расскажи еще.

– Э, нет! – вмешался Юджин Оливер. – Я тоже хочу. Это не сказка, а настоящая правда: ее моя бабушка рассказала матери, а мать мне.

<p>Масса и медведь</p>

Еще при рабстве у Массы был ниггер по имени Джон. Хороший был ниггер, верный, и Масса его любил. И вот как-то раз вызывает Масса Джона и говорит:

– Кто-то повадился у меня кукурузу с поля воровать. Каждое утро прихожу и вижу: еще унесли. Ступай вечером в поле, сядь в засаду и поймай мне вора.

Сказано – сделано, сел Джон в засаду, ждет. Скоро слышит: кукуруза хрустит. Подобрался Джон к вору сзади, а в руке – палка.

– Стой! – кричит. – Еще хоть початок тронешь, я тебе бока обломаю!

Тот обернулся – глядь, а это не человек вовсе! Стоит медведь, полные лапы кукурузы к брюху прижимает. Кукурузу-то он бросил, а Джона – цап! Вот история! Ну, Джон кое-как вырвался и медведя за хвост ухватил. Тот хочет Джона достать, а не может, так по кругу и бегают. Уже и ночь прошла, Джон устал, а хвост боится выпустить: медведь как раз его и достанет. Замучились, на месте топчутся: Джон на хвосте повис, а медведь ему в спину дышит. На рассвете пришел Масса посмотреть, как там у Джона дела. Увидел, подбежал:

– Джон, я медведя подержу, а ты беги за помощью!

– Хорошо. Держи его, Масса, как я держу.

Масса схватил медведя за хвост:

– Беги, Джон, скорее, позови кого-нибудь.

Джон хромая отошел в сторонку, сел на траву и начал шляпой обмахиваться. А Масса с медведем едва справляется. Видит, что Джон на травке расселся, кричит: