Читаем Монах полностью

Человек рожден для общества. – Ср. в знаменитом антиклерикальном романе французского философа и писателя-просветителя Дени Дидро (1713–1784) «Монахиня» (1760–1782), перекликающемся с «Монахом» Льюиса не только названием, но и целым рядом сюжетно-тематических коллизий: «Человек создан, чтобы жить в обществе; разлучите его с ним, изолируйте его – и мысли у него спутаются, характер ожесточится, сотни нелепых страстей зародятся в его душе, сумасбродные идеи пустят ростки в его мозгу, как дикий терновник среди пустыря. Посадите человека в лесную глушь – он одичает; в монастыре, где заботы о насущных потребностях усугубляются тяготами неволи, еще того хуже. Из леса можно выйти, из монастыря выхода нет. В лесу ты свободен, в монастыре ты раб. Требуется больше душевной силы, чтобы противостоять одиночеству, чем нужде. Нужда принижает, затворничество развращает» (Дидро Д. Монахиня / Пер. Д. Лившиц и Э. Шлосберг // Дидро Д. Монахиня. Племянник Рамо. Жак-фаталист и его хозяин. М.: Худ. лит., 1973. С. 132). Полный и окончательный текст «Монахини» был издан посмертно, в октябре 1796 г., уже после выхода из печати «Монаха» Льюиса; однако в сокращении роман Дидро впервые увидел свет в 1780 г. в нескольких выпусках парижского рукописного журнала Фридриха Мельхиора Гримма и Жака Анри Мейстера «Литературная корреспонденция, философская и критическая» и, весьма возможно, был известен Льюису (побывавшему в Париже летом 1791 г.) к моменту написания его книги.

– Вот так… моя сестра в последний месяц своей злосчастной жизни сидела и слушала соловья. ~ Его суровость разбила ей сердце, она вернулась к отцу, и несколько месяцев спустя мы отнесли ее на кладбище! – Ср. ситуативно и содержательно близкий диалог между герцогом Орсино и скрывающейся в мужском обличье Виолой в комедии Шекспира «Двенадцатая ночь, или Что угодно» (ок. 1600–1601, опубл. 1623; II, 4, 106–120): «Виола: Дочь моего отца любила так, / Как, будь я женщиною, я, быть может, / Любил бы вас. Герцог: Ну что же, расскажи, / Что было с ней. Виола: Ее судьба, мой герцог, / Подобна неисписанной странице. / Она молчала о своей любви, / Но эта тайна, словно червь в бутоне, / Румянец на ее щеках точила. / Безмолвно тая от печали черной, / Как статуя Терпения застыв, / Она своим страданьям улыбалась. / Так это ль не любовь? Ведь мы, мужчины, / Хотя и расточаем обещанья, / Но мы, твердя о страсти вновь и вновь, / На клятвы щедры, скупы на любовь. / Герцог: И от любви твоя сестра исчахла? / Виола: Я нынче, государь, – все сыновья / И дочери отца» (Пер. Э. Л. Линецкой).

– Отче, – повторил он, запинаясь, – я женщина! – Уже первые рецензенты романа отмечали, что сюжетный ход с прекрасной (и, как выясняется далее, инфернальной) искусительницей, выдающей себя за монастырского послушника, заимствован Льюисом из романа французского писателя Жака Казота (1719–1792) «Влюбленный дьявол» (1772/1776, англ. пер. 1793), в котором молодому испанскому дворянину дону Альвару Маравильясу, увлекшемуся магией, является Вельзевул в виде обольстительной красавицы Бьондетты, сперва выступающей в обличье юного пажа по имени Бьондетто. Сам Льюис, впрочем, утверждал в 1801 г., что прочел «Влюбленного дьявола» уже после публикации своего романа (см. об этом: Peck L. F. «The Monk» and «Le Diable amoureux» // Modern Language Notes. 1953. Vol. 68, № 6. Р. 406), однако, учитывая неправдоподобность его аналогичного заявления относительно «Похищения» Музеуса, вопрос о влиянии книги Казота на «Монаха» остается открытым. Вместе с тем сходные сюжеты (более близкие по ситуациям и обстоятельствам к линии Амбросио и Матильды, чем роман Казота) обнаружены исследователями в сказках «Оттберт» и «Рыбак», входящих в пятитомное собрание «Новые народные сказки немцев» (1789–1793) немецкой писательницы Кристианы Бенедикты Науберт (1756–1819), которое Льюис знал.

Матильда. – Это имя, а также появляющиеся далее имена Теодор (юный слуга дона Раймонда) и Конрад (привратник в замке Линденберг), весьма вероятно, заимствованы Льюисом у персонажей «Замка Отранто» Уолпола.

…в науках… которые доступны лишь немногим, ибо слепое суеверие осуждает их. – Как выясняется из дальнейшего хода повествования, речь идет об оккультных науках и, в частности, о черной магии.