Читаем Монах полностью

Монах

«Эпатажный», «провокативный», «сенсационный» – такими эпитетами уже два столетия сопровождаются отзывы критиков о романе английского писателя Мэтью Грегори Льюиса «Монах», который по выходе в свет весной 1796 года в одночасье стал бестселлером и причиной громкого общественного скандала. История испанского монаха-капуцина Амбросио – нового Фауста, жертвы дьявольских козней и губителя чужих жизней – принесла двадцатилетнему автору противоречивую славу имморалиста, безбожника и одновременно создателя готического романа-трагедии, предвосхитившего сюжетные коллизии романтической литературы. Оказавший прямое влияние на многих авторов девятнадцатого века, «Монах» был впоследствии высоко оценен также и мэтрами искусства века двадцатого: Андре Бретон посвятил этой книге восторженные строки в «Манифесте сюрреализма», Антонен Арто сделал ее вольное переложение на французский язык, а знаменитый испанский режиссер Луис Бунюэль написал сценарий для ее первой кинематографической версии (1972).В настоящее издание, помимо текста романа, вошел развернутый историко-литературный комментарий.

Мэтью Грегори Льюис

Классическая проза XVII-XVIII веков / Средневековая классическая проза / Ужасы18+

Мэтью Грегори ЛьюисМонах

Somnia, terroes magicos, miracula, fagas,

Nocturnos lemures, portentaque.

Horatius

[1]

Matthew Gregory Lewis

THE MONK

Издательство Азбука^®

Предисловие

Подражание Горацию (кн. I, послание 20)

Никак, тщеславия полна,Глядишь ты, Книга, из окнаНа Патерностер знаменитый.Известность мнишь там обрести ты,Где авторы за славу бьются,Но чаще с носом остаются.Мечтаешь ты, как в позолотеИ самом лучшем переплетеВ витрине выставит на светТебя Стокдейл или Дебретт.Иди ж, гордынею объята,Туда, откуда нет возвратаДля дерзких неразумных книг!Тебя там отругают вмиг,Коль все-таки окажут честьНе сразу бросить, а прочесть.Суровым критиком избита,На пыльной полке позабыта,Припомнишь, мучаясь тоской,Меня, свой ящик и покой!Гадателя возьму я роль,Свою судьбу узнать изволь!Запомни же мои слова:Чуть перестанешь быть нова,То в темном и сыром углуВаляться будешь на полу.И будет червь тебя точить.А то и в лавку, может быть,Твои страницы попадут,В них свечи ловко завернут.Но коль замечена ты будешь,Коль интерес к себе пробудишь,Глядишь, читатель благосклонныйЗаймется и моей персоной.Ответь ему, раз слушать рад,Что я не беден, не богат,Страстей игрушка, тороплив,Мал ростом, очень некрасив.Немногим нравлюсь я вполне,Немногие по сердцу мне.Когда люблю иль ненавижу,Пределов никаких не вижу.Мне неприятных не терплю,Тех, кто понравится, люблю.В сужденьях чересчур поспешен,Ошибками нередко грешен.Не предаю друзей моих,Но сам измены жду от них.Считать научен нашей эройЯ дружбу чистою химерой.Безмерно пылок, горд, упрям,И не прощаю я врагам.А вот за тех, кем я любим,Пройду сквозь пламя и сквозь дым,Коль спросят вдруг без лишних слов:«Но возраст автора каков?» —Ты прямо говори в ответ,Что мне сравнялось двадцать лет,Когда у рубежа столетийГеорг сидел на троне Третий.Что ж, Книга милая, прости!Иди! Счастливого пути.

М. Г. Л

Гаага, 28 октября 1794 года

Предварение

Идею этого романа подсказала история отшельника Барсисы, изложенная в «Гардиан». Легенда об Окровавленной Монахине по-прежнему пользуется верой во многих частях Германии, и мне говорили, что на границе Тюрингии еще можно видеть развалины замка Лауэнштайн, ее обиталища. Строфы «Водяного царя» с третьей по двенадцатую – это отрывок из подлинной датской баллады. А «Белерма и Дурандарте» – перевод, оригинал которого можно найти в сборнике старинной испанской поэзии, содержащем также народную песню о Гайферосе и Мелесиндре, упомянутую в «Дон Кихоте».

Итак, я признался во всех случаях плагиата в книге, известных мне самому. Но, полагаю, возможно, еще сыщется много таких, которые сам я пока не заметил.