Читаем Легкий аллюр полностью

Стоит один из последних вечеров июля. Мы ужинаем с отцом и матерью Романа под липами у них перед домом. За десертом Роман объявляет о своем решении: смена курса, он займется литературой, ведь не всем же в их семье быть юристами. Я роняю взгляд на пирог с мирабелью. Родители умолкают. Я чувствую устремленные на меня свинцовые взгляды. Отец с достоинством, спокойно поднимается, берет сына за плечи и поворачивается ко мне: вы позволите, мадемуазель, я хотел бы сказать Роману пару слов. Они уходят в кабинет с рыбами. Я погружаюсь в созерцание своей тарелки. Пересчитываю мирабели, одну за другой. Мать прочищает горло, закашливается, хватается за графин с водой, встает и бежит в кухню. Я остаюсь одна под тучей насекомых, привлеченных светом фонарей. Кабинет недалеко, я прислушиваюсь: сначала слышен низкий голос отца, потом – чуть более дрожащий – сына, внезапно раздается грохот и за ним – шорох, какой бывает у пруда, когда там дует легкий ветерок: Роман, послушный Роман, милый Роман, исчерпав аргументы, схватил хрустальную пепельницу и швырнул ее в аквариум. Стекло разбилось вдребезги, вода хлынула в комнату, рыбы дрыгаются на ковре, сине-зеленый малыш в предсмертных судорогах корчится на папке с документами о наследстве.

И вот мы все вчетвером – Роман, его родители и я – стоим по щиколотку в воде и молча смотрим друг на друга.

Я разражаюсь хохотом, обнимаю Романа и долго-долго его целую. На этот раз любопытство уступает место любви: ну как не влюбиться в того, кто затопил веками хранимые серьезность и хороший вкус?

Доченька, тебе еще рано замуж. Твой отец и я, мы, конечно, с радостью дадим тебе согласие, но будь осторожна: тюрьма, даже прекрасная и удобная, остается тюрьмой. Войти туда ничего не стоит, но вот выбраться из нее потом – очень тяжело. Я не говорю, что Роман станет для тебя тюремщиком, он у тебя совершенно очаровательный, но я имею в виду кое-что похуже: за решеткой окажетесь вы оба. В этой тюрьме нет стражи, нет дверей, замков и решеток на окнах – и все же это тюрьма. Я уговорила твоего отца подписать бумаги. Отправляю тебе родительское согласие по почте. Я всегда умела убедить твоего отца, это не трудно, он, как и многие мужчины, путает власть и ярость: сначала раскричался, когда я сообщила ему о твоей помолвке, а час спустя уже спрашивал о том, какой костюм надеть в день церемонии. Вместе с документами я положила в конверт немного денег: свадьба обходится дорого во всех смыслах, моя милая, даже если вы решили обойтись без церкви, хоть я и спрашиваю себя – интересно почему, вот я поступила бы наоборот, хотя это и невозможно, я предпочла бы обвенчаться с твоим отцом лишь перед лицом ангелов, они, по-моему, куда более надежные свидетели, чем работники мэрии, а впрочем, не слушай меня, в жизни есть неизбежные вещи, или мы просто считаем их неизбежными, и все в итоге сводится к одному, так что расписывайтесь в мэрии, а я тебя все-таки предупредила, семнадцать лет – это ведь так мало, но я счастлива, что ты меня не слушаешь, мне это нравится, это добрый знак, мы хорошо тебя воспитали, моя девочка, мы научили тебя слушать свое сердце – и больше никого. Я надеюсь, что ошибаюсь, я знаю, что не ошибаюсь, но все это неважно, верный путь для детей никогда не повторяет путь родителей, никогда, так что я прекращаю давать советы, они бесполезны, в день свадьбы тебя ждет сюрприз, увидишь, а сейчас я кладу трубку, а то отец скажет, что я целыми днями вишу на телефоне, а самое смешное, что продавец цветов упрекает меня в том же, немного нежнее, немного мягче, ну ладно, все, целую, близнецы тоже тебя целуют, тут все тебя целуют, до встречи в субботу на празднике.