Читаем Корни блицкрига полностью

С учетом первоначального состава комитетов, дополнительных офицеров, проводивших исследования для Учебного отдела, а также специалистов ВВС, к середине 1920-го года в программу преобразования имеющегося военного опыта в стройную систему, охватывающую современную тактику и военную организацию, были вовлечены свыше пятисот наиболее опытных германских офицеров. Армии стран-победителей также занимались переработкой своей тактики, но ни британцы, ни французы, ни американцы не приблизились к немецкой манере тщательного и всеохватывающего исследования опыта войны и не использовали знания и усилия такого количества наиболее опытных офицеров, в той же мере, как немцы. Профессионализм немецкого Генерального штаба и серьезность, с которой немецкие офицеры изучали тактику после войны, могут быть оценены в сравнении с подходами британской армии к организации послевоенных тактичесих исследований. В то время как немцы привлекли к тактическим исследованием опытных офицеров — самыми младшими из которых в 1919–20-м годах были офицеры в звании капитана, причисленные к корпусу Генерального штаба и с серьезным боевыми опытом {181} — британское военное министерство в 1920-м году поручило задачу переписывания тактического наставления для пехоты Бэзилу Лиддел Гарту, 24-летнему лейтенанту с ограниченным боевым опытом.{182}. Однажды, когда британскому военному министерству не понравилась одна из глав написанного Лиддел Гартом наставления, ее просто исключили из наставления, заменив на аналогичную из британского руководства для пехоты от 1911 года, несмотря на то, что организация британской пехоты полностью поменялась с того времени.{183} В 1920-м году британское армейское руководство рассматривала идею создания Имперской инспекции по обучению — идею, которая возможно улучшила бы индифферентное отношение британской армии к тактической доктрине. Однако эта идея вскоре была оставлена, и вместе с ней была упущена хорошая возможность систематического изучения тактики британскими военными.{184}

Большинство исследований, проведенных офицерами Рейхсвера в 1919–20-м годах, на сегодня утеряно; больше всего сохранилось исследований, посвященных изучению опыта воздушной войны. Но и те тактические исследования действий сухопутных войск, которые доступны сейчас, показывают ясную связь между деятельностью комитетов и выпущенными в 1921-м году новыми инструкциями и наставлениями. Одно из таких исследований, посвященное ведению сдерживающих боев, проведенное Учебным отделом в 1920-м году, однозначно является базой для аналогичного раздела нового Армейского регулирования 487 «Управление и взаимодействие родов войск в бою», часть 1-я. В формальной тактической доктрине присутствуют и концепция исследования и некоторые точные формулировки.{185} Очень многие офицеры были вовлечены в написание исследований и разработку новых инструкций, и невозможно определить, кто из них и что написал в 1920–23 годах. В любом случае, те новые инструкции, выпущенные в это время, демонстрируют высокие стандарты тактического мышления. Они опровергают мнение, что из этих комитетов не вышло ничего хорошего.

Главным тактическим руководством для Рейхсвера стало Армейское Наставление 487 «Управление и взаимодействие родов войск в бою». Первая часть, главы с 1-й по 11-ю, была подготовлена Учебным отделом Войскового управления и подписана Зектом 21 сентября 1921 года. Вторая часть, главы с 12-й по 18-ю, была издана в июне 1923 года.{186} Во введении в первую часть Зект указал, что «это наставление в качестве нормы принимает численность, вооружение и снаряжение большую современную армию, а не ту немецкую армию, ограниченную Мирным договором в пределах 100 000 человек»{187} Даже при том, что Германия была лишена самолетов, тяжелой артиллерии и танков, армия должна обучаться ведению современной войны с современным противником. «Большая подвижность, лучшая подготовка, более умелое использование местности и постоянная готовность к проведению ночных операций должны быть частичной заменой» современного вооружения.{188}

Перейти на страницу:

Похожие книги

1812. Всё было не так!
1812. Всё было не так!

«Нигде так не врут, как на войне…» – история Наполеонова нашествия еще раз подтвердила эту старую истину: ни одна другая трагедия не была настолько мифологизирована, приукрашена, переписана набело, как Отечественная война 1812 года. Можно ли вообще величать ее Отечественной? Было ли нападение Бонапарта «вероломным», как пыталась доказать наша пропаганда? Собирался ли он «завоевать» и «поработить» Россию – и почему его столь часто встречали как освободителя? Есть ли основания считать Бородинское сражение не то что победой, но хотя бы «ничьей» и почему в обороне на укрепленных позициях мы потеряли гораздо больше людей, чем атакующие французы, хотя, по всем законам войны, должно быть наоборот? Кто на самом деле сжег Москву и стоит ли верить рассказам о французских «грабежах», «бесчинствах» и «зверствах»? Против кого была обращена «дубина народной войны» и кому принадлежат лавры лучших партизан Европы? Правда ли, что русская армия «сломала хребет» Наполеону, и по чьей вине он вырвался из смертельного капкана на Березине, затянув войну еще на полтора долгих и кровавых года? Отвечая на самые «неудобные», запретные и скандальные вопросы, эта сенсационная книга убедительно доказывает: ВСЁ БЫЛО НЕ ТАК!

Георгий Суданов

Военное дело / История / Политика / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное