Читаем Корни блицкрига полностью

В дополнение к Управлению личного состава армии и Военно-административному управлению, которое занималось вопросами платежей, бюджета поставок и прочим, штаб нового верховного командования армии (Heeresleitung) должен был состоять из двух дополнительных больших административных единиц, существовавших наряду с Войсковым управлением. Первым было Управление вооружения, которое занималось разработкой и испытанием артиллерийского и другого снаряжения. Управление вооружения насчитывало 60–65 офицеров, столько же, сколько и Войсковое управление.{170} Параллельно с Войсковым управлением и Управлением вооружения существовали 9 инспекций различных родов войск, каждое из которых имело в штате от четырех до семи офицеров Генерального штаба. Инспекции родов войск были структурированы следующим образом: IN-1, Инспекция военно-учебных заведений, IN-2, Инспекция пехоты, IN-3, Инспекция кавалерии, IN-4, Инспекция артиллерии, IN-5, инспекция инженерных войск и фортификации, IN-6, Инспекция транспортных войск, которая в свою очередь была разделена на два отдела — гужевого и автомобильного транспорта, IN-7, Инспекция войск связи, SIN, Инспекция военно-медицинской службы, и VIN, Ветеринарная инспекция. Данным инспекциям не подчинялись напрямую войска соответствующих родов войск, их целью был контроль над учебным процессом и разработкой доктрин соответствующих родов войск. Инспекции должны были контролировать школы родов войск, писать учебные руководства и указывать Управлению вооружений направления развития оружия и военного снаряжения.

Отношения между Войскововым управлением, Управлением вооружения и инспекциями были довольно запутанными. Все они должны были сотрудничать в создании военной доктрины. T-l, Отдел операций и планирования, был ответственен за оценку стратегической ситуации, военное планирование и подготовку оперативных приказов для армии. При разработке мобилизационных планов T-l работал в тесном сотрудничестве с T-2, организационным отделом, который занимался разработкой штатов, предусматривающих организацию подразделений и их оснащение вооружением. T-2 также координировал программу воздушного перевооружения, разрабатывая специальные авиационные штаты. T-4, учебный отдел, был ответственен за контроль за процессом обучения во всей армии. Хотя инспекции родов войск делали большую часть рутинной работы по подготовке и составлению учебных материалов, все учебные программы, руководства и материалы должны были быть одобрены T-4. Учебная отдел должен был гарантировать, что разработанные инспекциями родов войск система военного обучения и доктрина будут соответствовать единой оперативной доктрине и организации, разработанным отделами T-l и T-2. Учебный отдел Войскового управления также нес прямую ответственность за обучение офицеров Генерального штаба, так же как и за разработку и контроль за всеармейской программой тестирования офицерского и унтер-офицерского состава.{171}

В 1925 году внутри штаба верховного командования в виде Управления экономической мобилизации (Wehramt) был восстановлен экономический отдел старого Генерального штаба. В начале 1920-ых в состав Войскового управления входил также транспортный отдел, T-7 (Войсковое управление никогда не имело отделов под названием T-5 или Т-6). Таким образом основная структура верховного командования была сформирована фон Зектом к 1921 году и почти не менялась на протяжении последующих 13 лет — до прихода Гитлера к власти. В наиболее важных в военном отношении отделах высшего армейского командования — Войсковом управлении, Управлении вооружения, инспекциях родов войск, специальных штабах и в отделе по учету офицерского состава — в 1920-х годах насчитывалось примерно двести офицеров. Почти все были представителями корпуса офицеров Генерального штаба. Несмотря на его небольшие размеры, высшее командование Рейхсвера было эффективной и приближенной к реалиям организацией, предназначенной для военного планирования и для разработки военной доктрины и системы обучение. Это был эффективный инструмент в руках фон Зекта и его преемников.

Переосмысление тактического опыта войны.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1812. Всё было не так!
1812. Всё было не так!

«Нигде так не врут, как на войне…» – история Наполеонова нашествия еще раз подтвердила эту старую истину: ни одна другая трагедия не была настолько мифологизирована, приукрашена, переписана набело, как Отечественная война 1812 года. Можно ли вообще величать ее Отечественной? Было ли нападение Бонапарта «вероломным», как пыталась доказать наша пропаганда? Собирался ли он «завоевать» и «поработить» Россию – и почему его столь часто встречали как освободителя? Есть ли основания считать Бородинское сражение не то что победой, но хотя бы «ничьей» и почему в обороне на укрепленных позициях мы потеряли гораздо больше людей, чем атакующие французы, хотя, по всем законам войны, должно быть наоборот? Кто на самом деле сжег Москву и стоит ли верить рассказам о французских «грабежах», «бесчинствах» и «зверствах»? Против кого была обращена «дубина народной войны» и кому принадлежат лавры лучших партизан Европы? Правда ли, что русская армия «сломала хребет» Наполеону, и по чьей вине он вырвался из смертельного капкана на Березине, затянув войну еще на полтора долгих и кровавых года? Отвечая на самые «неудобные», запретные и скандальные вопросы, эта сенсационная книга убедительно доказывает: ВСЁ БЫЛО НЕ ТАК!

Георгий Суданов

Военное дело / История / Политика / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное