Читаем Корни блицкрига полностью

Спустя неделю после официального роспуска генерального штаба и набора сотрудников в Войсковое управление, фон Зект инициировал всеобъемлющую программу по сбору и анализу информации о событиях Первой мировой войны с целью разработки новой военной доктрины для Рейхсвера. В директиве, предназначенной вниманию Войскового управления, Управления вооружений, инспекций родов войск и всех основных ведомств Рейхсвера, а также отдельным офицерам, Зект обозначил программу создания 57 комитетов и подкомитетов из офицеров, с целью объединения исследований в области тактики, инструкций, вооружения и военной доктрины.{172} Как написал Зект, «абсолютно необходимо собрать и широко осветить опыт войны пока еще свежи впечатления, полученные на поле битвы, и пока значительное количество имеющих боевой опыт офицеров занимает руководящие должности»{173} Офицеры, назначенные в состав комитетов, должны были написать «небольшие, сжатые исследования практического опыта недавней войны, и рассмотреть следующие моменты: а) какие новые ситуации возникли в войне, которые не изучались перед войной? б) насколько эффективными оказались наши довоенные представления, столкнувшись с данными ситуациями? в) Какие новые тенденции появились с использованием новых видов вооружений? г) какие новые проблемы, выдвинутые войной, еще не нашли своего решения?»{174}

Директива Зекта сопровождалась списком из 57 различных аспектов войны, которые должны были быть изучены — от вопросов военного правосудия до вопросов морали боевых подразделений, применения огнеметов, форсирования рек и военной метеорологической службы. Вопросам командования, от управления группой армий до руководства большими артиллерийскими формированиями, уделялось наибольшее внимание (ими занимались семь комитетов). Каждая инспекция должна была собрать и проанализировать данные по боевому применению соответствующего рода войск. Были также созданы комитеты для изучения специализированных тем, таких как горная война и танки. Кроме того, в состав комитетов были назначены 109 конкретных бывших и нынешних офицеров. Для этих офицеров Зект отбирал специалистов с самой высокой репутацией в своем деле: генерал-майор Брухмюллер был назначен в Артиллерийский комитет, генерал-майор фон Белов, командовавший немецкой армией в сражении у Капорето, был командирован в Комитет по изучению горной войны, а генерал-майор фон Леттов-Форбек, блестяще воевавший в течение четырех лет в немецкой Восточной Африке, возглавил Комитет по изучению колониальных войн. Капитан Вегенер, командовавший Первой тяжелой танковой ротой во время войны, был отправлен в Танковый комитет.{175} Большинство назначенных в состав комитетов офицеров, были представителями корпуса Генерального штаба, но были и такие, как например капитан Вегенер, не причисленные к генеральному штабу. Поскольку практически все инспекции и ведомства министерства обороны, всего около 300 офицеров, должны были заниматься подготовкой анализа опыта войны в дополнение к офицерам, специально назначенным Зектом, общее количество специалистов, занимавшихся сбором боевого опыта германской армии, превышало 400 человек.{176}

Учебный отдел Войскового управления нес ответственность за сбор результатов и проверку выполненной комитетами работы. Т-4 отвечал за внесение изменений в работу комитетов, инициируя исследование новых тем и назначая в состав комитетов дополнительных офицеров. Т-4 должен был также редактировать отчеты для их последующего использования при написании армейских руководств и инструкций.{177} В течение 1920-го года учебный отдел инициировал изучение дополнительных 29 предметов исследований, не предусмотренных директивой Зекта от 1 декабря 1919-го года. Для выполнения данных исследований Учебный отдел выделял главным образом офицеров из своего состава, а также подключал к этой работе отставных офицеров и некоторых офицеров не из состава Т-4. Часть этих исследований были специализированными и тактическими и могли прямо использоваться в виде составляющих новых тактических наставлений, например такие, как «Какова должна быть организация тактических подразделений для войны в горах?» или «Организация снабжения должна управляться на дивизионном или более высоком уровне?». Прочие исследования имели более общую тематику, как например «Экономика и война на два фронта.»{178}

В то же самое время, офицеры ВВС внутри войскового управления организовали аналогичную программу для оценки опыта воздушной войны, используя директиву Зекта в качестве руководящих указаний для постановки проблем и разработки их решений.{179} Были сформированы специальные комитеты, в составе которых исследованиями занимались более чем сто авиаторов, включая старших офицеров ВВС и значительную долю бывших командиров эскадрилий.{180}

Перейти на страницу:

Похожие книги

1812. Всё было не так!
1812. Всё было не так!

«Нигде так не врут, как на войне…» – история Наполеонова нашествия еще раз подтвердила эту старую истину: ни одна другая трагедия не была настолько мифологизирована, приукрашена, переписана набело, как Отечественная война 1812 года. Можно ли вообще величать ее Отечественной? Было ли нападение Бонапарта «вероломным», как пыталась доказать наша пропаганда? Собирался ли он «завоевать» и «поработить» Россию – и почему его столь часто встречали как освободителя? Есть ли основания считать Бородинское сражение не то что победой, но хотя бы «ничьей» и почему в обороне на укрепленных позициях мы потеряли гораздо больше людей, чем атакующие французы, хотя, по всем законам войны, должно быть наоборот? Кто на самом деле сжег Москву и стоит ли верить рассказам о французских «грабежах», «бесчинствах» и «зверствах»? Против кого была обращена «дубина народной войны» и кому принадлежат лавры лучших партизан Европы? Правда ли, что русская армия «сломала хребет» Наполеону, и по чьей вине он вырвался из смертельного капкана на Березине, затянув войну еще на полтора долгих и кровавых года? Отвечая на самые «неудобные», запретные и скандальные вопросы, эта сенсационная книга убедительно доказывает: ВСЁ БЫЛО НЕ ТАК!

Георгий Суданов

Военное дело / История / Политика / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное