Читаем Корни блицкрига полностью

Версальское соглашение тщательно определило границы пехотных и кавалерийских дивизий Рейхсвера в отношении личного состава, размера подразделений и вооружения. Пехотной дивизии позволялось иметь в своем составе три полка пехоты, каждый из не более чем 70 офицеров и 2300 солдат. в нее также входили три роты траншейных минометов, кавалерийский эскадрон, саперный батальон, батальон связи, медицинская служба и колонна снабжения. Дивизионная артиллерия ограничивалась одним артиллерийским полком из трех батальонов, насчитывавших 24 полевых пушки и 12 легких гаубиц — по сути была равна по своей силе артиллерии дивизии образца 1914 года. Общее количество личного состава пехотной дивизии не должно было превышать 410 офицеров и 10 830 солдат.{205} Три кавалерийских дивизии Рейхсвера насчитывали каждая не более чем 275 офицеров и 5 250 солдат. Дивизия состояла из маленького штаба, шести кавалерийских полков, по 4 эскадрона из 165 человек каждый, саперного батальона, службы связи и артиллерийского батальона, насчитывающего 12 легких орудий.{206}

В соответствии с Версальским соглашением немецкая армия должна была представлять собой легковооруженные силы для пограничной охраны и обеспечения внутренней безопасности. Однако Рейхсвер имел другое мнение на этот счет. Используя свой военный опыт, комитеты, создававшие армейские наставления, «Управление и Сражение »{207}, подробно прописали и структуру пехотной и кавалерийской дивизий, которые должен был бы иметь в идеале Рейхсвер. Организационные штаты для современных пехотной и кавалерийской дивизий были собраны и изданы во второй части «Управления и сражения ». Эти дивизионная организация многое говорит нам о том, какой виделась будущая война в Рейхсвере и самому Зекту в 1923 году (см. Приложение).

«Троичная» (или «треугольная») дивизия, которую было разрешено иметь немцам в соответствии с Версальским соглашением, была фактически немецким изобретением, датированным 1915 годом. Старая «квадратная» дивизия состояла из двух пехотных бригад, в каждую из которых входило по два полка. В 1914 году корпус двухдивизионного состава представлял из себя основную тактическую единицу германской армии. К 1915 году дивизия стала самой важной единицей на поле боя и верховное командование признало организацию «квадратной» дивизии тактически неуклюжей. В начале 1915 года немцы упростили дивизионную структуру, ликвидировав промежуточный, бригадный, уровень командования и реорганизовав дивизию в соединение в составе трех полков, каждый из которых подчинялся непосредственно штабу дивизии. Немцы были первыми, принявшими «треугольную» дивизионную организацию, оказавшуюся более гибкой и управляемой, чем старая.{208} Таким образом Рейхсвер был удовлетворен структурой пехотной дивизии, включавшей основные элементы организации времен войны. В Рейхсвере наименьшей организационной единицей стало отделение во главе с сержантом. Четыре отделения составляли взвод, во главе с лейтенантом или старшим сержантом. Рота под командованием капитана состояла из четырех взводов. Батальон был образован из трех стрелковых и одной пулеметной рот. Три батальона образовывали полк. {209}

Даже при том, что структура пехотной дивизии была вполне логичной, последняя была малопригодна для участия в маневренной войне из-за недостатка подразделений огневой поддержки, подвижных и разведывательных подразделений. Единственное тяжелое оружие непосредственной поддержки пехоты было ограничено двумя тяжелыми и шестью легкими минометами в полковой минометной роте.{210} Разведывательные подразделения пехотной дивизии были ограничены одним кавалерийским эскадроном, выделенным из состава кавалерийской дивизии. Предложенная в 1923 году организационная структура пехотной дивизии исправила эти ошибки. Каждому пехотному полку была придана его собственная батарея из 6 пехотных орудий для непосредственной поддержки пехоты. Огневая мощь дивизии была более чем удвоена. В штат дивизии был добавлен второй полк полевой артиллерии. Принимая во внимание, что только одна из девяти батарей дивизионной артиллерии была моторизована, предложенная организационная структура содержала шесть полностью моторизованных батарей. Кроме того, в предложенной организации дивизионной артиллерии был придан зенитный батальон в составе четырех батарей.{211}

Перейти на страницу:

Похожие книги

1812. Всё было не так!
1812. Всё было не так!

«Нигде так не врут, как на войне…» – история Наполеонова нашествия еще раз подтвердила эту старую истину: ни одна другая трагедия не была настолько мифологизирована, приукрашена, переписана набело, как Отечественная война 1812 года. Можно ли вообще величать ее Отечественной? Было ли нападение Бонапарта «вероломным», как пыталась доказать наша пропаганда? Собирался ли он «завоевать» и «поработить» Россию – и почему его столь часто встречали как освободителя? Есть ли основания считать Бородинское сражение не то что победой, но хотя бы «ничьей» и почему в обороне на укрепленных позициях мы потеряли гораздо больше людей, чем атакующие французы, хотя, по всем законам войны, должно быть наоборот? Кто на самом деле сжег Москву и стоит ли верить рассказам о французских «грабежах», «бесчинствах» и «зверствах»? Против кого была обращена «дубина народной войны» и кому принадлежат лавры лучших партизан Европы? Правда ли, что русская армия «сломала хребет» Наполеону, и по чьей вине он вырвался из смертельного капкана на Березине, затянув войну еще на полтора долгих и кровавых года? Отвечая на самые «неудобные», запретные и скандальные вопросы, эта сенсационная книга убедительно доказывает: ВСЁ БЫЛО НЕ ТАК!

Георгий Суданов

Военное дело / История / Политика / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное