Читаем Корни блицкрига полностью

«война начнется с обеих сторон с нападения с воздуха, потому что ВВС наиболее приспособлены для немедленного начала боевых действий против вражеских войск. Непосредственным объектом их атаки должны быть не крупные города и центры снабжения, а ВВС противника, и только после поражения последних воздушные удары можно направить на другие объекты.... Мы должны акцентировать внимание на том факте, что все большие количества войск защищают важные и не очень важные цели. Нарушение мобилизации и снабжения войск — одна из главных целей при нанесении воздушных ударов... Нападение, начатое воздушными силами, будет со всей возможной скоростью поддержано всеми доступными войсками, то есть в основном, регулярной армией.»{145}

В области тактики, упор Зекта на ведении маневренной войны и его боевой опыт, полученный на восточном фронте, побудили его уделить особое внимание созданию сильной кавалерии. Позиционная война на западном фронте положила конец применению кавалерии в том виде, в каком это осуществлялось на востоке, «где условия ведения войны, а также географические условия, часто были более благоприятны для выполнения задач, свойственных этому роду войск.»{146} Ценность кавалерии осталась в прошлом, однако фон Зект видел возможности ее использования в составе легких дивизий, включающих все рода войск, в ходе независмых операций,

«для операций на больших пространствах, свойственных природе кавалерии, ей требуется поддержка пехоты, потому что без последней огневая мощь кавалерии заметно падает... Эти пехотные подразделения, предназначенные для поддержки действий кавалерии, должны быть маневренными и использовать автомобильный транспорт... Разнообразие задач, лежащих перед кавалерийской дивизией, требует наличия мобильной, но эффективной артиллерии... В таких операциях на обширных территориях, когда тыл остается далеко позади, очевидно, что важную роль будут играть средства связи — особенно беспроводной.»{147}

В качестве решения проблемы снабжения для подразделений, проводящих независимые операции, фон Зект рекомендовал использовать воздушный транспорт.{148}

Возможность моторизации всей армии была долгосрочной перспективой и Зект предложил при оснащении автомобильным транспортом дать приоритет подразделениям боевого обеспечения кавалерийских дивизий.{149} Роль моторизованного транспорта не ограничивалась перевозкой личного состава, артиллерии и снабжением войск, для Зекта он являлся новым самостоятельным родом войск. Бронированные машины оказались новым родом войск в составе армии — наряду с пехотой, кавалерией и артиллерией.{150}

Фон Зект редко обсуждал оборонительную тактику; для него оборона была временным явлением, базой для продолжения наступления. Заслуживающим внимания способом организации наступления мог быть любой, какой командир посчитает разумным. Фон Зект жестко критиковал довоенную армию и склонность шлиффеновской школы к охватам. Довоенная армия, по словам Зекта, сделала охват догмой: «Это отличное доказательство, по моему мнению, власти модных словечек и военных наставлений в целом, и в послевоенных маневрах должно быть преодолено стремление к охвату любой ценой, и как следствие, к растяжению фронта до того момента, пока он не прекратит существования как таковой — как если бы никогда не было войн, научивших нас этому.»{151} Зект утверждал, «не должно возникать стремления к охвату, когда — и мы знаем такие случаи — генерал просто не в состоянии объяснить, что он в тупике; он будет действовать вполне в духе графа Шлиффена, если, ясно понимая задачу, использует свои войска наиболее эффективным способом — даже если придется атаковать в лоб, для достижения успеха, который, как мы вполне допускаем, Шлиффен бы саркастически назвал «ординарной победой».{152} Фон Зект, склонный ко всему новому на войне, организатор первого глубокого прорыва той войны в районе Горлицы, противостоял школе Шлиффена стремясь привить войскам тактическую гибкость.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1812. Всё было не так!
1812. Всё было не так!

«Нигде так не врут, как на войне…» – история Наполеонова нашествия еще раз подтвердила эту старую истину: ни одна другая трагедия не была настолько мифологизирована, приукрашена, переписана набело, как Отечественная война 1812 года. Можно ли вообще величать ее Отечественной? Было ли нападение Бонапарта «вероломным», как пыталась доказать наша пропаганда? Собирался ли он «завоевать» и «поработить» Россию – и почему его столь часто встречали как освободителя? Есть ли основания считать Бородинское сражение не то что победой, но хотя бы «ничьей» и почему в обороне на укрепленных позициях мы потеряли гораздо больше людей, чем атакующие французы, хотя, по всем законам войны, должно быть наоборот? Кто на самом деле сжег Москву и стоит ли верить рассказам о французских «грабежах», «бесчинствах» и «зверствах»? Против кого была обращена «дубина народной войны» и кому принадлежат лавры лучших партизан Европы? Правда ли, что русская армия «сломала хребет» Наполеону, и по чьей вине он вырвался из смертельного капкана на Березине, затянув войну еще на полтора долгих и кровавых года? Отвечая на самые «неудобные», запретные и скандальные вопросы, эта сенсационная книга убедительно доказывает: ВСЁ БЫЛО НЕ ТАК!

Георгий Суданов

Военное дело / История / Политика / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное