Читаем Берегите друзей полностью

В горах среди родного людаОн Насреддину лишь чета.Абдулхаликова МахмудаХочу воспеть я неспроста.Мой близкий друг и родич дальний,Давно он признанный актер.Я и веселый, и печальныйЛюблю вести с ним разговор.Ко мне однажды зачастил он,И знать не мог я, почемуВсе вынуждал с лукавством милымМеня стихи читать емуИ вдруг: в театр приглашенье.Зал полон. Вижу в свой черед,Что даже с гор на представленьеЗнакомый прикатил народ.Вот поднят занавес.                  Что это?Не понимаю ничего!На сцене в озаренье светаСебя я вижу самого.И голос мой, и каждый жест,И нос мой.Отрицать не стану,Что он до самых дальних местВсему известен Дагестану.Как в зеркале, свой видя лик,Клянусь, подумал поначалу:«Ужель не сам предстал я залу,Ужели это мой двойник?»Меня сидевшие окрестНеугомонною ордоюАварцы повскакали с мест,Как поднятые тамадою.Загадкою томился люд,Сомненья в нем метались тени:Расул Гамзатов иль Махмуд —Кто перед ним сейчас на сцене?А я сидел и тих, и нем,Смущенье в облик свой впечатав,Но вскоре ясно стало всем,Что лишь один Расул Гамзатов.Меня копируя, актерПред тайной разорвал завесу:Свалился в яму, где суфлерСидит, когда играют пьесу.Подумав:                    «Экая беда!» —Я, из людского выйдя круга,В больницу кинулся, кудаСвезли сородича и друга.В бинтах и гриме он лежал,Но не стонал при постороннихИ не мою уже держалШальную голову в ладонях.Стихи читая сорок лет,Ценя комедию и драму,Еще на людях как поэтЯ не проваливался в яму.Вздохнув печально и светло,В бинтах, как будто в белой пене,Махмуд сказал:                «Мне повезло,Что я играл тебя на сцене.Подумай, дорогой, о том:Что, если б с облаками вкупеПред миром в образе твоемВозник на скальном я уступе?»И, вспомнив зала сладкий гулИ звездность своего успеха,Он мне победно подмигнулИ громко застонал от смеха.

«Входи же, друг, и мне поведай все…»

Перевод Е. Николаевской

Перейти на страницу:

Похожие книги

Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Дон Жуан
Дон Жуан

«Дон-Жуан» — итоговое произведение великого английского поэта Байрона с уникальным для него — не «байроническим»! — героем. На смену одиноким страдальцам наподобие Чайльд-Гарольда приходит беззаботный повеса, влекомый собственными страстями. Они заносят его и в гарем, и в войска под командованием Суворова, и ко двору Екатерины II… «В разнообразии тем подобный самому Шекспиру (с этим согласятся люди, читавшие его "Дон-Жуана"), — писал Вальтер Скотт о Байроне, — он охватывал все стороны человеческой жизни… Ни "Чайльд-Гарольд", ни прекрасные ранние поэмы Байрона не содержат поэтических отрывков более восхитительных, чем те, какие разбросаны в песнях "Дон-Жуана"…»

Джордж Гордон Байрон , Алессандро Барикко , Алексей Константинович Толстой , Эрнст Теодор Гофман , (Джордж Гордон Байрон

Проза для детей / Поэзия / Проза / Классическая проза / Современная проза / Детская проза / Стихи и поэзия