Читаем Веридикт полностью

Меральда боялась, что Алес переубедит её, докажет непричастность гарнизона и тем самым лишит лёгкого пути. Пока она твёрдо уверена в их порочности, то будто бы и не ошибается. И это мерзко, думать, что незнание освобождает от ответственности. С тем же успехом она могла продолжать верить в собственную безопасность, зарыть голову в песок и ждать, когда её сожрут хищники. Правда, с одной разницей — такой урок жертва обязательно усвоит, на все сто процентов, но ей больше не представится шанса применить этот полезный опыт на практике. В случае чего Меральда признает свою ошибку и непременно раскается, но разве от раскаяния станет легче хоть кому-нибудь, кроме неё самой? Покушение на убийство — слишком серьёзное обвинение, чтобы разбрасываться им налево и направо. Впрочем, как и кража музейного экспоната. Будут ли архангелы мучиться кошмарами по ночам и посыпать голову пеплом за то, что схватили невиновного? Вряд ли. Она сожалела бы о таком до конца жизни, а значит, она лучше главного комиссара. И хуже его брата, который предпочитал просто не совершать ошибок. Девушке явно было к чему стремиться, поэтому она решила абстрагироваться от самого очевидного варианта и проанализировать события до него. В качестве старта ей пришлось признать, что температурная свистопляска началась ещё накануне ночью, задолго до того, как Бравиати влил в неё «целительную эссенцию таволги». А единственным, что она употребила в течение дня, был ароматный чай в доме Вельды Туркан. Агроном-самоучка, наконец отхватившая себе заезжего жениха, казалась отстранённой, но только потому, что все её органы чувств сконцентрировались на Томе Моте. Могла ли она приревновать артиста к незнакомой девчонке, неожиданно появившейся у них на пороге? Могла ли добавить яд в чашку? Определённо могла. Но откуда у неё взялась скверна? Версия требовала уточнений. К тому же Меральда действительно подцепила простуду. Это усложняло поиск исходной точки, момента, когда симптомы отравления проявили себя впервые. Но вот что интересно: в здравнице быстро разобрались с инфекцией, воспользовавшись сантеграном. Почему Азесин дал ей какую-то травяную настойку, вместо того, чтобы продезинфицировать организм минеральным раствором?

Спустя десятки переходов, профессор подвёл её к углу платформы, где по законам местной геометрии не должно было стоять никаких мостов. Неприметный валик из серого камня светился цензом. Алес приложил запястье к автоматической катушке и на краю проявился недокрученный кончик конструкции, увенчанный металлической кабиной. Дверь приглашающе открылась и Меральда с ужасом отметила, как мало в ней места.

— Залезай, — нетерпеливо подтолкнул её Роз.

— А вы? — девушке не хотелось делить с ним столь тесное пространство, но ещё больше ей не хотелось испытывать надёжность незнакомого механизма в одиночестве.

— Спущусь следующим рейсом, — ухмыльнулся тот. Меральда вцепилась в чёрный шёлк рукава, давая понять, что не готова к раздельному путешествию. Тем более, если эта штука будет раскручиваться вниз. Алес фыркнул, драматично закатил глаза и всё-таки протиснулся в кабинку, держа чехол с платьем на согнутом локте. Захлопнул дверцу и внутри стало не только тесно, но и темно. Камень затрещал, словно исполин, решивший немного поразмять кости. Стены легко продавливались пальцами, видимо, оббитые чем-то мягким. Девушка свела дыхание к минимуму, чтобы сохранить считаные миллиметры между собой и Розом, к тому же частые короткие вдохи помогали успокоиться. Она представляла, будто находится в парке аттракционов и собирается прокатиться на необычной, но всё же детской, карусели. И храбрилась так самозабвенно, что, едва ощутив движение, взвизгнула и резко опустилась на пол, прикрывая затылок руками. Профессор охнул и согнулся, когда острые коленки вперились ему в голень.

— Король всемогущий, однажды ты меня так прикончишь, — сквозь зубы прошипел Алес, пытаясь потереть ушибленную конечность.

— На вашем месте я бы беспокоилась о смерти при падении.

— Ха! А ведь ты как раз на моём месте, — издевательски пропел Роз. — Умереть в один день задолго до свадьбы. Романтично, не находишь?

— Не будет никакой свадьбы, — угрюмо заметила Меральда и подняла голову, слепо вглядываясь в темноту. Казалось, приглушённый скрежет в любой момент может стать звонким, превратиться в звук сминающегося металла.

— Разумеется, — легко согласился мужчина. — Только, кроме нас с тобой, никто об этом не знает.

По голосу было ясно, что он улыбается. Если она действительно погибнет до того, как даст свидетельские показания в суде, Хотису будет уже всё равно, где и как это случилось. Мнение остальных для неё не имело значения. Мама, наверное, удивится, но это мелочи по сравнению с новенькими песочными часами на полке. Оплакивать её будут независимо от обстоятельств.