Читаем Веридикт полностью

Поросшая делянка незначительно уходила вверх по склону, именно поэтому путники не сразу заметили одинокую лошадь, трусившую по плечи в траве. Завидев людей, она резко развернулась и помчалась прямо на них. Меральда не успела ничего понять — Роз толкнул её в заросли и следом отшвырнул чехол, накрыв её с головой. Животное зарычало диким, утробным звуком, совсем не похожим на лошадиное ржание. Что-то свистнуло, приближающийся топот сменился грохотом и треском. Ученица вскочила, в недоумении разглядывая Алеса, застывшего в странной позе. Он целился, сжав пальцами коротенькую стрелу. Меральда проследила за направлением, туда, где покачивались смятые стебли, и обнаружила вздымающийся коричневый бок.

— Что вы делаете? — охотник выстрелил, чиркнув ногтем по рыжеватому оперению. Стрела из его рук исчезла, а зверь вздрогнул, отчаянно заскулив.

— Заткнись, — шикнул он, вынимая очередной снаряд из хитрого кармашка на поясе. Девушка всё поняла и внимательно осмотрела окрестности, ища какое-нибудь подозрительное шевеление. Химеры могли быть и меньшего размера, удачно скрытые гущей молодой пшеницы. Иногда они сбивались в стаи, но это единственное стратегическое решение, на которое был способен их незатейливый ум. Неутолимый голод гнал тварей к человеческим поселениям, заставляя забыть об остальных инстинктах, присущих всему живому. Но здесь, в столице? Меральда жалела, что попала в Хэндскай без сознания. Всегда мечтала увидеть пересохшие русла рек, трижды окольцовывающие гору. Согласно историческим данным, их неоднократно пытались наполнить, восстановить естественную защиту города от диких зверей. В правление Имберта Третьего, того самого, чья золочёная статуя освещает туманные улицы Миража, галечное дно выложили тысячами зеркал. Днём в них отражалось голубое небо, изредка подёрнутое перьями облаков. Нестерпимый свет солнца, размноженный из-за рельефности грунта, бил в лицо, словно прожектора. Когда темнело, опустевшие артерии превращались в обрывы, бездонные пропасти глубиной в целые небеса. Если какой-то особи и хватало смелости сигануть вниз, её конечности неизбежно секло осколками, а то и сразу вспарывало живот или горло.

Гильдия охотников не считалась полноценным учебным заведением, скорее, неофициальным формированием при поддержке королевства. Добровольная дружина, перенимающая опыт друг у друга и получающая его непосредственно в бою. Инженеры снабжали их оружием и экипировкой, а фармация — знаниями. Некоторые попутно промышляли звероловством, сбывая ценные меха и шкуры в частные ателье. Сами питались дичью, кормили семьи, а излишки относили на рынок. Химер не ели, несмотря на убеждения генетиков в пищевой безопасности такого мяса. Может, потому что фармация не могла знать всё разнообразие биологических аномалий, а может, из простого суеверия, что в кровь попадёт вымышленный вирус агрессии. Большинство предпочитало сдавать дивергированные туши в лаборатории. Меральда догадывалась, что ими двигала не гражданская сознательность, а обещанное вознаграждение. Наверное, такой труд и впрямь следует конвертировать в мисты. Полагаться на аморфное чувство долга было бы слишком рискованно.

Алес Роз, без сомнения, являлся членом Гильдии. Он вовсе не врал, представляясь охотником в хэндскайской здравнице. Поэтому никто, кроме Меральды, не обратил внимания на эту откровенную несостыковку. О его второй специализации знала вся столица. А невеста не знала и теперь ощущала себя непроходимой дурой. С неё было достаточно того, что он профессор, ни дня не проучившийся в Школе. Иначе он не смог бы так легко снимать свой браслет.

Девушка шагнула за Алесом, но тот жестом приказал ей оставаться на месте. Держа стрелу наготове, он медленно двинулся к бугорку, темнеющему над изломанной зеленью. Существо не дышало. После серии коротких всхрипов его бочина опустилась и застыла в вечной стагнации. Охотник опасливо толкнул тушу сапогом и выпрямился. Студентке было интересно, как с такого расстояния можно различить химеризм в обыкновенной лошади. Её неторопливый бег по пшеничному полю, ветер в гриве, перекатывающиеся под кожей мускулы — всё выглядело максимально естественно. Игнорируя требование Роза, Меральда тоже приблизилась. И, наконец, заметила разницу. Веки нависли, пряча скукоженные бусинки глаз, съехавшие к центру морды. Под носом болтаются странные хоботки, похожие на охапку мёртвых дождевых червей. А хвост тонкий, покрытый мехом и, как палка, прямой. Природа развернула её ноги в суставах и заменила копыта мощными широкими ладонями. Плоские когти на каждом из пальцев изрядно выпачканы грязью. Фактически конь не бежал, а полз, но поросль скрывала его конечности, а обманчивый ландшафт мешал оценить истинный рост твари.

— Нужно уходить, пойдём, — мужчина поймал её запястье и потянул, продолжая нервно оглядываться.

— А платье? — вдруг спросила Меральда. Не то чтобы оно ей было нужно, просто стало обидно за профессора. Ведь он так упорно тащил этот чехол, невзирая на любые сложности.