Читаем Веридикт полностью

Профессор не собирался раскрывать этот маленький нюанс, пока не привезёт девушку во дворец. Вот почему он всюду таскал её за руку, на глазах у сотен свидетелей, а ещё раздобыл самое роскошное платье, о котором заботился больше, чем о фиктивной невесте. Алес забрал портплед из экспресса, даже удивительно, что не забыл забрать умирающую Меральду. Однако, когда выяснилось, что его спутница не просто заболела, а отравлена весьма специфическим ядом из арсенала фармации, ему пришлось вдохновенно врать, чтобы не привлекать внимания столичного, а по случаю, и центрального комиссариата. Алес Роз представился охотником и с присущей ему харизмой поведал персоналу здравницы душещипательную историю. Якобы избранница приревновала его к некой даме, естественно, без всякой на то причины, и, видимо, с горя приняла скверну химер. Минеральный токсин, выведенный генетиками, использовался для смазки стрел и с первого же попадания снижал скорость хищника. С повышением концентрации вовсе останавливал и впоследствии убивал. Охотник, подпустивший химеру ближе, чем на расстояние выстрела — априори мёртвый охотник, поэтому им не нужны были ни трезубцы, ни ножи. Природа плодила тварей с феноменальным упорством, и каждое поколение получалось ещё агрессивнее предыдущего. Уничтожение всей фауны могло бы стать решением проблемы, но мистолийцы и без того являлись заложниками ограниченного мира и его хрупкой экосистемы. К тому же комбинации иногда оказывались настолько невероятными, что сложно поверить: на запчасти шли плотоядные, грызуны, птицы и даже насекомые. Яд медленно убивал химер, воздействуя на центр терморегуляции. Вывести токсин из организма помогала вода, а в дикой среде её оставалось исчезающе мало — дожди да роса. В Меральду влили столько воды, что теперь она буквально истекала всеми видами биологических жидкостей. Ещё полчаса и её сердце сломалось бы, не выдержав этих температурных качелей. И никто бы не подумал искать в её крови яд. Красный лекарь дал девушке всего пять капель, кроме того, её почти сразу вырвало, но и этой ничтожности хватило, чтобы скверна достигла гипоталамуса и запустила свой неумолимый маятник смерти. Но Меральде больше не было страшно, она торжествовала. Этот день стал для неё праздником жизни и сокрушительного триумфа. На синке появилась новая трансляция, разоблачающая истинную сущность гарнизона. Она покажет запись правозащитникам, суду, столичному комиссариату, всему дворянству, да хоть бы и королю, если понадобится. У статуса невесты Алеса Роза есть свои преимущества и куда более обширное поле для манёвра, чем у какой-то там провинциальной студентки. Сначала она спасёт Хотиса Вертигальда, а потом разорвёт помолвку. Расскажет Хотису всю правду и будь что будет. Если и тогда этот болван не разглядит в ней женщину и не влюбится, она вернётся к матери в Хаз, как советовал профессор Ван Орисо. Может, он и подвинулся рассудком, но в одном был безоговорочно прав — история не имела смысла. Её корректировали, вырезая ненужные куски так же, как опытные мясники придают туше товарный вид. Хуже, если искажали факты или трактовали в удобную сторону. Историков призывали хранить первозданность информации и передавать потомкам в чистом, неотрепетированном виде. Как давно они перестали справляться? Меральда не верила, что отмена коснулась только имени рода Калмани. Сейчас оно ещё удерживается в памяти некоторых людей — их численность не имеет значения, любые сведения вне архивов не протянут и сотни лет. И кто взялся за роль редактора? Кто возомнил себя веридиктом, решающим, что в будущем станет правдой, а что — выдумкой? В ответ подсознание накрыло девушку ярким, живым воспоминанием. Брат герцога обнимает её, касается губами мочки уха и горячо выдыхает: «Запомни, орешек, Хари — превосходные манипуляторы».

Реакция Алеса на её умозаключение выглядела неоднозначной и заметно поостудила уже было закипающее внутри ликование. На лице профессора отразился полный спектр эмоций, от отрицания до сомнения, от ярости до гранитной невозмутимости, и сменялись они так быстро, будто мысли в его голове перевозил крошечный экспресс.

— Давай не будем делать поспешных выводов, — мягко попросил он.

— Но ведь всё сходится! — запротестовала Меральда, да так жалобно, словно от его согласия напрямую зависело, превратятся ли эти выводы в действительность. — Из семерых свидетелей Мираж покинули только я и ребёнок, которому всё равно никто не поверит. А если его качественно запугать, то он и вовсе не раскроет рта.

Алес рассмеялся.

— Да ладно! И что такого ты можешь рассказать о Мираже? Или о Каструм-Маре? Или в чём вообще состоит твоя вымышленная теория заговора?