Читаем Вечеринка полностью

В горах Туркестанавеселая кавалькада.Бирюза небесная бредитмедянкой и ярью.Ах, как смеется, сидя в седле,дочь сербского господаря!Вписал фигурку всадницы в пейзажхудожник влюбленный.Блеск ее глаз,серебряных браслетов звон,на шее монисто из Яффы:с первого взгляда!В горах Туркестана(эхо и пыль)веселая кавалькада.А на обочине художник:мольберт, краски,палитра с солнцем на склонах,с золотым и алым,с цветом небесным,недаром алую фескунадела с утра, шляпку сняв,дочь сербского господаря:алое ей к лицу,златовласой.Придержи коня,погляди на меня,дочь беглеца в Россию,прекрасная беглянкаАнка!Весела ты,изгнанница,юница.Запомнилисмех твойгоры.

«Когда поворачивает река событий — волны вольны…»

* * *

Когда поворачивает река событий — волны вольны, —меня охватывает тоска, и она полнее луны.Но потом я чувствую тишину, и так она высока,что опираются на волну ее голоса облака.Ты меня вспомни лет через сто на излучине горних вод,где все печали мои — ничто перед одной из нот.

Сутки

Дни труда, в которые о себе забываешь, дни самозабвенья,дни беды, где все тебя ранит, дни самозащиты,дни тревоги, которой пропитан воздух,дни, начинающиеся поздно,дни, кончающиеся рано;дни суеты,в которые сжигаешь и наводишь мосты,и многие другие дни.А ночи — все! — колдовство!«Смотри!» — все равно что: «Странствуй!»Компания их отличается постоянством:вот Возничий и Дева, Стожары и Лев,Волосы Вероники (а где же сама Вероника?в какие края уплыла?какая была?);вот Стрелец — он по-прежнему целится в нечто или в ничто;Скорпион, Лебедь, Рак (Скорпион вместо Щуки);а на бархате черном нездешних широт и мест —Южный Крест.И ночные пташки, любительницы расцветатьи летатьв эту темень и тишь, —фиалка и летучая мышь.И наполнены грузом городов, нив, вод и лесов,ночь — это я! — букеты блистающей яви,день — это ты! — всё человечье в едином сплаве, —как колеблемы эти неравные чаши весов!Ночь — это я! — колючих свечений шары,день — это ты! — плодов рукотворных дары,и тебе — золотые поля, а мне — голубые долины.Но мы — сутки, мы — сутки, и мы неделимы!

К портрету

Попадались ей топазы, розы редкой красоты,а она любила стразы и бумажные цветы.Предлагали ей хоромы, шемаханские шатры,были ей милее дома хулиганские дворы.За нос праведных водила, лишь с отребьем и спала,воду сызмальства мутила. Что за женщина была!

Песочные часы

1. «Сделай из песка — стекло…»

* * *

Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Черта горизонта
Черта горизонта

Страстная, поистине исповедальная искренность, трепетное внутреннее напряжение и вместе с тем предельно четкая, отточенная стиховая огранка отличают лирику русской советской поэтессы Марии Петровых (1908–1979).Высоким мастерством отмечены ее переводы. Круг переведенных ею авторов чрезвычайно широк. Особые, крепкие узы связывали Марию Петровых с Арменией, с армянскими поэтами. Она — первый лауреат премии имени Егише Чаренца, заслуженный деятель культуры Армянской ССР.В сборник вошли оригинальные стихи поэтессы, ее переводы из армянской поэзии, воспоминания армянских и русских поэтов и критиков о ней. Большая часть этих материалов публикуется впервые.На обложке — портрет М. Петровых кисти М. Сарьяна.

Мария Сергеевна Петровых , Владимир Григорьевич Адмони , Эмилия Борисовна Александрова , Иоаннес Мкртичевич Иоаннисян , Амо Сагиян , Сильва Капутикян

Биографии и Мемуары / Поэзия / Стихи и поэзия / Документальное