Читаем Вечеринка полностью

Тройка вязнет в ночных пеленах,наст в цепях, да и оттепель в ковах,и уж не на гнедых скакунах —на замурзанных клячах соловых.Говорил: ямщики, гужбаны,отличаем хомут, мол, от дышла,различать и дорогу должны,да луна в полнолунье не вышла.Нечисть тучей, аж скулы свело,души мытарей мчат вдоль кювета,верстовые столбы замело,да и верст уже вроде бы нету…Птица-тройка в ночи обмерла,а окрестности тащатся мимо,только кругом их даль обвелабезвозвратно и необгонимо.Слава Богу, в снегу, не в грязи,не до смеха, но и не до плача.Вывози, говорю, вывози,пошевеливай, старая кляча!

«Надоело бороздить океаны…»

* * *

Надоело бороздить океаныпостраничные чужой писанины;разведу я на окне олеандры,туберозы, огурцы, бальзамины.Кружевные занавески повешу,все-то дыры, моль браня, залатаю;а потом себя и вправду потешу:погадаю на тебя, возмечтаю.Чинно-чинно задурю, по старинке,старой школьницей в картонной короне,нарисую анемон на картинке,чтоб твой профиль затаить в его кроне.Вот скучища-то, поди, в разнарядке:олеандры расшумелись к осадкам,туз крестей в бегах, а с ним и девятки,занавески поползли по заплаткам.Ох, придется по морям мне мотаться,по Микенам ошиваться и Тулам;друг Гораций, не читай мне нотаций,я наслушалась уже от Катулла.

«Господа счетоводы!..»

* * *

Господа счетоводы!Товарищи бухгалтера!Я еще существую.Ничего я не стою.Так сказать, не имею цены.Боюсь, что я в сметувообще не вхожу.И ни в ту, и ни в эту.Но ведь и у Луны —что с этой, что с той стороны —ни орла и ни решки.И пока не ввелипошлины на лунный светдля пешехода,бесплатная Лунавеликолепно виднаи не приносит дохода.

«Вот и август из ризы извлек…»

* * *

Вот и август из ризы извлекполночь, полную сна своего.Почему ты ночной, мотылек,если свет для тебя — божество?Если ты, вырываясь из мглы,смертной дрожью трепещешь пред ним,превращаясь в щепотку золы,полупризрачным солнцем томим?Шелест лиственный, осени зов,звездной ночи темна тавлея,и у всех рукотворных светцов —толчея, господа, толчея…

«Напиши мне письмишко!..»

* * *

Напиши мне письмишко!Не конвертируй его и не форматируй.Как я люблю алфавит марсианский,из которого знаютолько три буквы:«зю», «зю бемоль» и «ламцадрицу»!Пришли мне одну из невнятиц,полную множества смыслов,в отличие от нашейполой и лживой речи.

«Моя бабушка жила в Благовещенске…»

* * *

Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Черта горизонта
Черта горизонта

Страстная, поистине исповедальная искренность, трепетное внутреннее напряжение и вместе с тем предельно четкая, отточенная стиховая огранка отличают лирику русской советской поэтессы Марии Петровых (1908–1979).Высоким мастерством отмечены ее переводы. Круг переведенных ею авторов чрезвычайно широк. Особые, крепкие узы связывали Марию Петровых с Арменией, с армянскими поэтами. Она — первый лауреат премии имени Егише Чаренца, заслуженный деятель культуры Армянской ССР.В сборник вошли оригинальные стихи поэтессы, ее переводы из армянской поэзии, воспоминания армянских и русских поэтов и критиков о ней. Большая часть этих материалов публикуется впервые.На обложке — портрет М. Петровых кисти М. Сарьяна.

Мария Сергеевна Петровых , Владимир Григорьевич Адмони , Эмилия Борисовна Александрова , Иоаннес Мкртичевич Иоаннисян , Амо Сагиян , Сильва Капутикян

Биографии и Мемуары / Поэзия / Стихи и поэзия / Документальное