Читаем Вечеринка полностью

Ни в отца, ни в мать я уродилась,Я не плоть от плоти, кровь от крови, —Ворожбой наволховал меня Гвайдон,Чародей у бриттов найпервейший.Девять разнопородных бутоновЧародей смешал воедино,Чтоб явилась я на свет Божий.Белоснежный первоцвет нагорный,Луговой прострел, боярышник белый,Дивная болотная дрема,Рать прозрачная душистого горошка,Зацветающая кипень крапивы,Дуба, терния, каштана соцветья, —Моему рожденью причина:Сочетались — и стали мною.Девять тайных сил во мне сокрыты,Девять разных свойств, девять жизней.Пальцы мои легкие белы,Точно иена девятого вала.

Укор

Луной глядишь в мои леса,В леса тревог и бед,И слез вечерняя росаТвой оттеняет свет.Нарушив мой покой и сон,«Жестокий… — шепчешь, — лжец…»Из можжевельника сплетенКолючий твой венец.Лжец? Но ведь я тебе не лгал,И не был я жесток.Стволы черны, снег белый пал,И звезды пали в срок.В твоем луче двоится тьма,Грех жизни нашей всейИ полустертый след клеймаНа совести моей.

Маро Маркарян

«Окаменевший твой сон…»

* * *

Окаменевший твой сон —Сонмы памятников и колонн.Тяжко ступая вдаль издалека,Сгустками дней стали века.Выстоять трудно и трудно шагать.О, мудрая мать, многострадальная мать,Помоги — вековую тяжесть снести,Поддержи — дитя твое устало идти!

Октавио Пас

Видение жизни

Молниеносный блескрыб в море ночноммолниеносный взлетптиц в чаще ночнойВо мраке плоти людскоймерцанье костейВесь мир кромешная тьмаа жизнь лишь сполох в ночи

«Безымянные дети рассвета ищут названий…»

У дня на ладони

Три облака

Да слов этих горстка

* * *

Безымянные дети рассвета ищут названийНа стволах полусонных луч играетСкачут гор ночные кони у кромки прибояШпор не сняв в морскую воду входит солнцеНарушая прозрачность утра валуны наливаются плотьюНо упрямится море к ногам горизонта отпрянувЗатуманенная земля становится твердьюМир спросонок встает с головой непокрытойГлыба камня ждет что проступят на ней гимныЗаря распахнула веер имен и наречийЭто начало песни растет как древоЭто утренний ветерСлов семена несущий

Марина Цветаева

Снег [1]

Снежно, снежно,белей белья.В миремятежномвыживу ль я?Белоснежна пенаВенерина сна,нежно жено,верна жена.Беловикабелее,равнин в глуши,белого каленьяславянской души.Опаль шквалав сто лепестков,гул обваласта белых куполов.Толпа,толпега,мириады снега.Метель — бледна,метель — пьяна,метель — тысяча одна.Метель — печаль,метель-бег-вдаль,кобыла блед, монголка вскачь,лопаты взмах,игра в белый мяч.Метель, юдоль,снег: пыль,быль:боль,белое пламятысячи воль.

СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ

«По снегу, игла, скитайся…»

* * *

Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Черта горизонта
Черта горизонта

Страстная, поистине исповедальная искренность, трепетное внутреннее напряжение и вместе с тем предельно четкая, отточенная стиховая огранка отличают лирику русской советской поэтессы Марии Петровых (1908–1979).Высоким мастерством отмечены ее переводы. Круг переведенных ею авторов чрезвычайно широк. Особые, крепкие узы связывали Марию Петровых с Арменией, с армянскими поэтами. Она — первый лауреат премии имени Егише Чаренца, заслуженный деятель культуры Армянской ССР.В сборник вошли оригинальные стихи поэтессы, ее переводы из армянской поэзии, воспоминания армянских и русских поэтов и критиков о ней. Большая часть этих материалов публикуется впервые.На обложке — портрет М. Петровых кисти М. Сарьяна.

Мария Сергеевна Петровых , Владимир Григорьевич Адмони , Эмилия Борисовна Александрова , Иоаннес Мкртичевич Иоаннисян , Амо Сагиян , Сильва Капутикян

Биографии и Мемуары / Поэзия / Стихи и поэзия / Документальное