Читаем Вечеринка полностью

В декабрьский мрак полночный                                 деревьям снег, что свет,в их памяти непрочной                                 зеленых листьев нет.Не вечно зимним узамгнуть ветви снежным грузом.Нет веснам, словно музам,                                 в урочный час преград.В декабрьский мрак полночный                                 мчит, лепеча, ручей,в забвенья беспорочном                                 без солнечных лучей.Во льдах холодных этихон словно и не в нетях,готов и сам согреть их.                                 Да он и стуже рад.Вот так и вы живите,                                 как зимний сад живет!Печалью не гневите                                 туманный небосвод.Но где найдутся силынайти любви мериловне хлада и вне пыла, —                                 стихи не говорят.

Артур Рембо

Вывод

Все жаждут: голуби степные,скот подъяремный, мотылек,поденки, твари водяные,затравленный ночной зверек.Растаять в облачном фаворе.— О свежесть! — кануть, как роса,в фиалках влажных — ими зориизволят заряжать леса.

Антон Ашкерц

Голос моря

Старый Томаж вышел на ловвечером в море.Скрылись из глаз берег и кров,гавань предгорий.Солнце садится, тьмы пеленане за горами.Бросил старик сеть из челна,встав над волнами.Знатный улов радует глаз.Снасти на месте.То-то рыбак рыбы продастзавтра в Триесте!Прячет улыбку старый в усы,сеть бросив снова.Вот так удача!.. Мчатся часылова ночного.«К дому, старик, лодку направь!Буре быть, грому! —слышит он зов. — Ловлю оставьК берегу, к дому!»«Кто там зовет? Чьи голосав темном просторе?..»Глянул окрест — лишь небеса,воздух и море…«К дому спеши, к дому спеши!» —оклик чудесный.«Боже, кто там?..» — и ни души,мрак бестелесный.В руки рыбак весла беретс третьего зоваи до седьмого пота гребетс чудного лова.Лодка летит, парус трещитв вихре зловещем…Вот и грозы голос звучит,молния блещет!В сполохах туч мчится рыбак,в окриках грома…Вот и видна гавань сквозь мрак,вот он и дома.Горе тому, кто встретил шквалв грозной стихии!Кто его звал? Кто окликал?Духи морские?

Снегопад

Снег, белый снегструится, ниспадая…В окне чуть светсоседка молодая.Бледна, нежнасоседка в раме сонной,поглощенастремниной заоконной.Снег, белый снегмеж нами, как преграда…И я на днедевического взгляда!

Роберт Грейвз

Песня Девясилы

Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Черта горизонта
Черта горизонта

Страстная, поистине исповедальная искренность, трепетное внутреннее напряжение и вместе с тем предельно четкая, отточенная стиховая огранка отличают лирику русской советской поэтессы Марии Петровых (1908–1979).Высоким мастерством отмечены ее переводы. Круг переведенных ею авторов чрезвычайно широк. Особые, крепкие узы связывали Марию Петровых с Арменией, с армянскими поэтами. Она — первый лауреат премии имени Егише Чаренца, заслуженный деятель культуры Армянской ССР.В сборник вошли оригинальные стихи поэтессы, ее переводы из армянской поэзии, воспоминания армянских и русских поэтов и критиков о ней. Большая часть этих материалов публикуется впервые.На обложке — портрет М. Петровых кисти М. Сарьяна.

Мария Сергеевна Петровых , Владимир Григорьевич Адмони , Эмилия Борисовна Александрова , Иоаннес Мкртичевич Иоаннисян , Амо Сагиян , Сильва Капутикян

Биографии и Мемуары / Поэзия / Стихи и поэзия / Документальное