Читаем Stop (maket - 2).indd полностью

Близкое время отхода ко сну еще не говорит о том, что скоро все успо-

коится. После ужина – приборка. Там я научился маршировать с тазом воды

в руках, поднимая ногу на полметра от земли! Наука, скажу я вам!

Вечерняя проверка производится на плацу независимо от погоды. И глав-

ное – со всеми своими вещами в руках. Ну, мыльница, там, полотенце и все

остальное… Само собой, пяток раз «Разойдись-Становись!!!». Услышал свою

фамилию – ори во всю мощь легких «Я!!!» и перебегай в строй напротив.

Наконец сосчитали. Пора и на покой.

Теперь начинается самое занятное. Полеты на «вертолетах». «Верто-

лет» – это сколоченные из деревянных досок одноместные индивидуаль-

ные нары. На дневное время они убираются в узкую кладовую, на ночь,

естественно, вынимаются. Камеры пусты. Только стойки для «вертолетов»

да бачок с водой. По команде «Пять минут отбой!!!» толпа бросается разби-

рать двухметровые «вертолеты» и волочь их в свои камеры. Уморительное

зрелище! Дверь-то у кладовки узкая, народ лезет, лупит этими деревяшка-

ми друг друга! Но вот, наконец, попадали в камеры, и тишина. Однако рано

успокоились. Во время не уложились. И по новой! Ну, здесь хватает и трех

раз. Народ с каждым днем становится все более тренированным, да и спать

тоже хочется.

Но и это еще не отбой. Все улеглись, и под шинелями затлели сигареты.

А курение запрещено. Начальство еще проводит пару-тройку обысков, вка-

тывает несколько суток ДП пойманным неудачникам за найденные окурки

и спички, и только тогда наступает долгожданный сон. До пяти утра.

Пересказывать процедуру подъема смысла нет. Тот же отбой, только на-

оборот. Еле вставил опухшие ноги в «гады». Приборка. Завтрак. Все по той же

схеме. Утренний развод. Вот тут меня и подстерегала неожиданность.

Оказывается, начфак, припомнив все мои грешки, кроме пьянки припи-

сал в записку об аресте и нетактичное обращение со старшими по званию.

А это уже неуставщина. И если по простой мальчишеской пьянке меня за-

брали бы работать в город, то с этим диагнозом я был обречен топать по кру-

гу все свои десять суток.

Так и вышло. Большую часть народа разобрали и увели, а меня с гор-

сткой таких же горемык запустили в бесконечный путь по плацу. Уже че-

рез пятнадцать минут я шел, как на ходулях. Стертые в кровь мозоли сад-

нили и ныли. И когда с крыльца спросили, есть ли кто-нибудь пишущий

пером, я не раздумывая заголосил: «Я-я-я!» Хотя писать пером я пробовал

лишь пару раз.

Матрос увел меня в помещение комендантского взвода, в ленкомнату.

Выложил передо мной ватман, тушь, перья. Объяснил задачу и вышел. Я же

под столом потихоньку освободил ноги от «гадов». Перевел дыхание. Попро-

бовал перо. Вроде получалось неплохо. Благо кое-какие художественные за-

датки у меня имелись. Не спеша вывел несколько фраз. Главное – не торо-

питься. Лишь бы попозже оказаться снова на плацу. Включили телевизор.

Повеяло чем-то родным. На какой-то момент я расслабился и начал выводить

на листе бумаги всякие мордочки. У меня, без лишнего бахвальства, неплохо

получалось рисовать карикатуры. Рука сама собой вывела рисунок на аре-

108

Часть первая. Птенцы гнезда Горшкова

стантскую тему. Внезапно я почувствовал чье-то дыхание в затылок. Повер-

нулся – писарь. Все, думаю, труба! Шагом марш обратно на плац! Писарь

взял листок, поднес к глазам.

– Ты рисовал?

– Я.

– А еще можешь?

Я почувствовал приближение удачи.

– Могу.

– Ага, – сказал писарь и унесся за дверь. Через несколько секунд он

вернулся с еще одним писарем.

– Гляди, – сказал мой работодатель и протянул второму мои художе-

ства. Тот внимательно осмотрел и кивнул.

– Что надо!

Канцеляристы обменялись взглядами. Мой писарь наклонился и очень

дружелюбно обратился ко мне:

– Тебя как зовут? Паша? Послушай, нам увольняться через пару меся-

цев, а альбомы нарисовать некому. Помоги! У тебя здорово получается.

Идти в кабалу матросу, мне – без году офицеру, по идее, не пристало.

Но ноги дороже.

– Без проблем. Сколько рисунков-то надо?

Писари снова переглянулись.

– Да штук сорок. На кальке. Мы потом обведем.

Играть так играть! Сорок рисунков на незамысловатые матросские темы

я нарисовал бы дня за три, если не меньше.

– Боюсь мужики, не успею. Но постараюсь.

– А тебя на сколько суток посадили?

– На десять.

Матросы обрадовались.

– Ты главное рисуй! Остальное – не твоя забота. Обеспечим все! Ни-

каких ДП не получишь, только сделай!

И у меня началась новая жизнь.

Писари Дима и Валера охраняли мой покой, как часовые. Конечно, рас-

порядок дня остался у меня, как и у всех остальных губарей, но только чисто

внешне. После подъема вместо приборки меня отводили в канцелярию, где

я пил кофе, не таясь, выкуривал сигарету и приступал к творчеству. На тре-

тий день завтрак мне начали носить туда же, не отвлекать же от процесса.

Да и пищу я стал потреблять не арестантского рациона, а с комендантской

кухни. На развод я выходил чисто номинально. Вставал в строй, а через ми-

нуту по команде писаря уходил. Обедал таким же порядком, как и завтра-

кал. Единственное, что омрачало существование, так это вечер. После ужи-