Читаем Stop (maket - 2).indd полностью

чок с птюхой, просто передавали друг другу. Приоткрыли окно, чтобы вы-

ветривался сивушный дух. Вроде бы подготовились к любым неожиданно-

стям. Вздохнули. И понеслось… Режим «Тишина» соблюдали довольно долго.

Спервоначалу шикали друг на друга, если кто, не дай бог, начинал разгова-

ривать в полный голос. Да и шикала наша тройка в основном друг на дру-

га, потому что наши первокурсники, опрокинув по стакану портвейна, сра-

зу пришли по слабости организма в некоторое аморфное и безмолвное со-

стояние, которое, правда, не мешало им особенно шустро уминать закуску

104

Часть первая. Птенцы гнезда Горшкова

за нас троих. Зато вот Диму понесло на рассказы о родине, маме и папе, се-

страх и братьях, рыбалке и охоте… и о своих девушках. А уж мы зацепились

за темы и развивали их до умопомрачения. Надо заметить, что все тосты

поднимались исключительно за Флот и все примкнувшие к нему вооружен-

ные силы, хотя сразу же сворачивали на женщин и их роль в становлении

будущих офицеров. Потом захотелось курить. Сначала совершали корот-

кие перебежки в гальюн, где в дневное время курить как бы и не разреша-

лось. Где-то к половине первого ночи портвейн иссяк, а с ним иссякло и же-

лание бегать на перекур. Решили курить по очереди у открытого окна. Пер-

вокурсники уже сладко чмокали губами во сне, а наша оставшаяся четверка

готовилась к заключительному аккорду в виде бутылки «Сибирской водки».

Тут-то все и произошло…

В палате неожиданно зажегся свет. Боб в это время курил в приоткры-

тое окно возле двери, восседая на спинке кровати. Первокурсники спали.

Дима, на его счастье, непосредственно перед этим упал в койку и накинул

на себя одеяло. Василий Иванович сидел на кровати по-турецки, в штанах

и тельнике. Моя же кровать была как раз напротив двери, у противополож-

ной стенки возле окна, и в это время я, держа во рту незажженную папиро-

су, открывал ту самую злополучную бутылку водки.

В проеме двери стояли двое. В памяти в первую очередь отпечатались две

детали: курчатовская борода начальника нашего факультета капитана 1 ранга

Тура и адмиральский погон Амира Имамовича, а уж за этим все остальное.

– Та-а-а-ак… Все ясно! Белов и компания…

Водка как бы сама выскользнула из моих рук и мягко съехав по брю-

кам мягко приземлилась между ног. Но не тут-то было! Туда же упала и па-

пиросина.

– Белов! Бутылку сюда!

И не дожидаясь, пока я ее подам, начфак стремительно бросился меж-

ду кроватей ко мне. Через секунду бутылка уже была разбита о подоконник

и выброшена в окно.

– Конкордия Павловна, всех выписать! Всю палату! Сейчас же…

Сию же минуту.

Подняв глаза, я натолкнулся на взгляд Бичурина. Тот молча стоял в про-

еме двери и смотрел на меня. В его злобно-презрительном взгляде я увидел,

как падают с моих погон старшинские полоски, и еще я увидел конец своей

так и не начавшейся партийной карьеры…

– Всем собрать вещи и через пять минут всем вниз. Конкордия Пав-

ловна, оформляйте выписку.

Ругающийся начфак и его молчавший заместитель-адмирал вышли

из палаты.

За те несколько минут, пока мы собирались, нами было принято доволь-

но благородное решение. Первокурсников не сдавать, их могут и отчислить.

Стоять на том, что они ни при чем и вовсе не пили. Никто их ночью обню-

хивать не будет, да и наши начальники сами видели, что мальчишки спали.

Диму тоже решили не сдавать. Ему в отпуск ехать. Засвети его сейчас, так

вообще все свои три года родных не увидит. Значит, на все наши четыре бу-

тылки остались мы втроем. На том и порешили. Так нас и выписали в два

часа ночи.

Когда мы спустились вниз, контр-адмирал Бичурин подозвал меня к себе

и, заложив руки за спину, металлическим от злости голосом отчеканил:

105

П. Ефремов. Стоп дуть!

– Тебе моя рекомендация, Белов, еще долго вспоминаться будет. И я сде-

лаю все возможное, чтобы ты это училище не закончил… Ты меня опозорил!

И мы побрели в казарму.

Наверное, не надо объяснять, что после этого в ряды КПСС я в учили-

ще вступать даже и не решался. И потом на флоте я тоже не торопился этого

делать, сам даже не знаю, почему, хотя меня настойчиво поторапливал наш

замполит. А еще через пару лет, стало понятно, что в партию вступать уже

и не нужно… она умирала. Причем не гордо и красиво, как положено такой

огромной и сильной организации, а как-то мелко и противно…

А подвела нас тогда в санчасти, как ни странно, наша полная обще-

ственная несознательность. Я бы даже сказал, политическая близорукость.

Мы все забыли, что на утро 24 февраля были назначены выборы в Верхов-

ный Совет СССР. И как, наверное, многие еще помнят, выборы в воинских

частях проходили в одном режиме. Подъем на час раньше, и галопом голо-

совать, чтобы уже к 09.00 начальники могли доложить, что в такой-то в/ч…

такого-то гарнизона, военнослужащие уже поголовно все проголосовали…

И оставались начальники в такие дни ночевать в своих частях, и оставляли

командиров ниже рангом, чтобы обеспечили они поголовную явку своих

подчиненных. Вот и остались наши начальники в училище на ночь, и пошли

со скуки свой факультет прочесывать. И уж не могу точно сказать, но по-