В ту таверну, что манит глаза,

И краса средиземного моря мне

На стол вина поднесла.

Пригубить и уйти я хотела —

Слишком сладким казалось вино,

А отпив, не смогла, не сумела —

Затянуло в сладкое дно.

И заблудшей душой я стала,

Затерявшейся среди грез,

Путеводной звездою Муза

За собою меня ведет.

И уж вижу то, что не смею,

Не дано увидать без нее,

Капли крови горячего сердца

За вино отдаю ее.

Платой требует мою душу,

И получит ее сполна, —

Без винной, сладкой химеры ее

Душа мне совсем не нужна.

Прибрала, отравила, присвоила

Все, что было и будет мое,

И уж знает, что и жить не стоило бы

Без желанной любви ее.

Простовласой, босой иль в золоте —

Всякой буду любить тебя,

И мечтать, и грезить о горечи

И о сладости твоего вина.

«Никогда не знавала столь нежных я пальцев…»

пальцев,

Столь тонких кистей не увидишь в толпе,

Порхают, как счастье и как несчастье,

Меня осеняя в любовном кресте.

И ягоды соком помажут мне губы,

Напомнив о клятве кровавой моей —

Их целовать и в праздник, и в будни,

Поить эликсиром любви своей.

И, жадно читая те письма,

Тех пальцев целуя след,

Я снова и снова любить их владельца

Даю сокровенный обет.

Но осень любви желтит страницы,

Пророчествуя холода,

И вот уж душа не может смириться,

Что чувство его – перелетная птица —

Уносится в никуда.

А строки звенят холоднее, —

Замерзшего сердца струна.

Как могут такие пальцы

Писать такие слова?

Телу

Касанья твоих пальцев цветами в тело проросли,

И корни их разбили вдребезги и низвергают в

бездну

Той прежней близости моей воспоминанья.

И в данный сей момент на поле брани только

я и ты,

И чей огонь любви сожжет быстрей в познании

одним другого —

Все тот огонь, что слабость тела моего

в другого – силу

Превращает снова.

И губы прирастут к губам, нисколько не жалея

страсти,

И вдохновению любви подчинены, и не оспорят

этой власти.

И влага откровения земного из пор сочится, жажду

утоляя тех тел,

Что правила своей игры лишь знают и сладкие

минуты не считают

Своей земной любви.

И, восхваляя тело за то, что есть оно, – как ключ

в долину наслажденья,

Я грежу все о той любви, и кровотоком мыслей тех

любовных

Я сердцу возвращаю то, что в сердце быть должно.

Зачем ты такой