Так трудно вывести теням из света;

Босая, с посохом стою.

Неравнодушием, как золотой монетой,

Ему я за ответ плачу на мой вопрос:

«Как сделать так, чтоб быть всегда поэтом?»

Чтобы руками-сучьями отважно простираясь к

небу

И, сбрасывая спелые плоды, мне в тот же миг

Ладонями крестьянских рук умелых

Все солнце отделить от кожуры.

Чтобы от блеска рыбьей чешуи глаза, сгорая,

Волною заливали пенной жар;

И рыбака зрачками свет играя,

От странных их сетей меня бы ограждал.

Чтоб быть вплетенной васильком – кусочком

неба —

В венок из ржи прекрасный косаря,

Чтобы, закинул голову и синь увидев,

Все небо сотворил бы из меня.

Быть тем иль этим, и – не знать покоя,

Быть миром, проникающим в миры;

Владеть и властвовать солнцем из кожуры,

Любовью ослепленными глазами рыбака

И неба синевою.

И жду я от Него ответ; так исступленно

Только может ждать поэт ответа на вопрос:

«Как вечно быть собою?»

Как сделать мне порок – порогом,

Чтобы, переступив его единожды,

Не соблазниться следом?

Какую тьму должна пожертвовать я Свету,

Чтоб видеть, слышать и дышать – душою,

И значит – быть поэтом.

Бабушке

пристально

И находишь себя во мне.

Что так ищешь жадно, неистово

В непорочном детском лице?

Может быть, твое продолжение —

отражение я приму? Удостаиваюсь

Высокой чести я, принимая любовь твою.

Кареглазая, теплоокая, где твои доброта

И грусть? Как наследием – дарами

Бесценными осыпаешь ты горсть мою.

И, в студеную стужу ненастную мимо

Зеркала проходя, я весну – тебя увидала,

Разглядев в ней частичку себя.

Руки – теплые, сердце – нежное,

Все – от той, что звалася Анною,

Той, что жизнь земную жила,

А любовью любила – царскою.

Марина

Имя – в тебе иль в имени – ты,

И все одно – пучина.

Тверже воды агата – волной,

Воля – волна – Марина.

В сказанном слове – мыслью

до дна,

И вновь – грудью на скалы.

Знает: на скалы – обречена,

Но и волна – немало.

Душа, как птица, взлетит в

вышину,

Белые перья скинув,

Белую пену рукой ловлю,

Пена – судьба – Марина.

Музе