И, треуголку одевая, тот прежний мир

Я оставляю и открываю новый,

В котором издавна сама Венеция живет.

И впитывать в узоры платья моего

Таинственность ее мне лестно,

И, вот уж итальянкой властно-страстной,

Взбегая по мосту, я на свидание спешу,

И шорохи моих шагов я прячу под накидкою

небесной.

И состязаться с Казановой в поисках любви мне

сладко, —

Украдкой шепчет нам слова она и в сладости их

Укрывается – украдкой.

И вот уж сердце из муранова стекла держу в

ладони,

Любуясь тайною стеклянною его,

И тайны настоящих тех сердец, что за окном,

Уже грозят и манят за собою.

Венеция, ты нас, доверчивых своих детей,

В волшебные запутываешь сети, чтобы

околдовать навек

И страсть к себе внушить навеки.

И я иду за томною романтикой тумана твоего,

И в дар я от нее беру лишь грезы – жить о любви

мечтою,

И, лишь оглядываясь, понимать: любовь, моя

наперсница,

Всегда была со мною.

Баллада о Казанове и любви