Джипсика своего джипсоиды забрали и не торопились сниматься с места, даже не потушили костер. Они, видно, считали, что могут вести себя нагло, как ни в чем не бывало. Может, они и были правы.

Но я уже ничего не соображал. Словно в горячечном бреду, с кружащейся головой и звенящей в ушах дьявольской музыкой, я прыгнул за баранку грузовика и выехал на поле. Стояла сушь, на нем росла какая-то низкая трава. В два счёта я достиг табора джипсоидов и стал давить их машиной, ломая грязный скарб, разметав костер. Лишь немногим удалось спастись… За некоторыми я гонялся… — Он застонал и замолк.

— …Не знаю, почему я не сошел с ума?.. Теперь ты понял, храбрец? — посмотрел на меня пилот. В голосе его сейчас не было злобы, только безмерная тоска.

— …Вот уже больше года, как я в баунде дёртиков. Мы называемся дёртиками — да вы, наверное, и сами знаете. Теперь слушайте, что я вам скажу. Не трогайте это яйцо. Обращайтесь с ним осторожно. Не подходите к нему с флэймингом даже вне корабля. Вы погубите себя и всё и вся в округе на несколько мегапарсек. То, что вы видели в контейнере — это «эг» или «сингула». Я в этом ничего не понимаю, но их еще называют «консервами»…

21

Если бы я сидел, то несомненно, вскочил бы, но я стоял, а потому так и сел на кожух рядом с пилотом.

В этом был весь профессор Дёрти — кто еще мог придумать такое?! И я чувствовал, что «консервы» — не последняя его экстравагантная придумка, не последний его сюрприз, с какими мне, если меня не приведут раньше времени к полному финишу, придётся встретиться в нашей грешной Вселенной.

Казимир об этом ничего не знал, даже не догадывался. Он, конечно, рассказал бы мне об «эгах», но, вероятно, Дёрти практически осуществил дьявольскую затею уже после заточения Казимира. Впрочем, начал-то он явно раньше: просто он не доверял Казимиру с самой их встречи.

Казимир простодушно продемонстрировал мне в своем кабинете одну из первых своих серьёзных теоретических работ под названием «Проблема начальной сингулярности». Едва ли он подозревал, что в воспаленных мозгах злобного мизантропа Джестера Дёрти и пошлого властолюбца Кэса Чея возникнет сумасшедшая идея использовать открывшееся свойство нашей сжимающейся Вселенной «перетекать» по созданному ими тоннелю в смежный ей расширяющийся Мир, чтобы «закатывать» Пространство в «банку», в «яйцо», в «эг», — называй как хочешь, не в этом суть.

Пилот сказал «их» — значит, этих яиц по крайней мере несколько. А если их уже очень много? Да, но зачем? Эх, философ — вопрос вопросов! Ты же сам ответил на подобный вопрос Роки Рэкуна в грязной камере «кукольного» городка: «…потому что жизнь существует как феномен…» Зачем жаждал золота царь Мидас? Зачем чах над златом царь Кащей? Зачем профессор Дёрти скручивал, комкал пространство, как старую, ненужную газету сворачивают в бумажный шарик, бросая затем небрежно в мусорную корзину? Всё это риторические вопросы.

Я нашёл не Кэс Чееву смерть, я случайно нашёл яйцо с консервированным пространством. Словно какая-то дьявольская, сатанинская курица, созданная профессором Дёрти, живёт на Переходнике и клюёт зернышки планет, звёзд, туманностей, галактик, клюёт самоё Пространство, а взамен несёт вот такие яички…

— Что с вами? — Крашер тронул меня за плечо.

— А?.. Все в порядке, — сказал я, возвратившись с заоблачных высот на грешную землю.

— В смысле, все очень скверно?

— Все пока очень никак. Да, чуть не забыл: тебе доводилось вывозить с «Платинум сити» какие-нибудь металлоконструкции?

— Конечно. Несколько раз. Контейнер сдаём на фирме «Гарлэнд боллз лимитэд» и там же загружается металлом. На Паппетстринге меня всегда меняли.

— Интересно, интересно. Но самое интересное ты приберёг напоследок, я полагаю? Я видел, как ты заходил в бар отеля «Космополитеэн»…

— Я только собрался сказать вам об этом, да вы, как услышали о «консервах», весь почернели… Эх, что же я наделал? Теперь и у дёртиков мне не будет убежища — я их предал. Не миновать мне катания на санках…

— Да ничего ты их не предал, Крашер. Я вот хочу сделать так, чтобы дёртики сами возили саночки-салазочки, а потом сами же и катались на них.

— Глядя на вас, можно поверить, что у вас получится, — улыбнулся пилот. — А ваш отец когда-нибудь советовал вам посылать всех всегда как можно дальше?

— Он постоянно твердил мне об этом. Вот что: помоги мне затащить охранников в холодильник. А по дороге расскажешь про бар.

Мы обошли контейнер и оказались у другого борта корабля. Я еще раз обыскал Крэйфиша, но, видимо, электронный ключ, изъятый у него ранее мною, был единственной ценностью, хранившейся в его карманах.

Затем мы с Крашером с трудом стащили скаф с Силлирэма, валявшегося у пульта, и понесли труп в холодильник.

— А где Пиджин? — спросил пилот.

— Пиджин ранен, я его отправил в анабиозно-спальный отсек. Так что ты там говорил про бармена, парень? — Мы уложили труп Силлирэма на специальный задемпфированный стол и пошли за вторым.