Геннадий Ерофеев

ПРОКОЛ

Когда я размышляю о краткости моей жизни, погруженной в предшествующую мне и последующую вечность, о ничтожности занимаемого мной и даже видимого мной пространства, заброшенного в безмерной бесконечности пространств, неведомых мне и не ведающих обо мне — мне становится страшно, и я удивляюсь, видя себя здесь, а не там, ибо нет никакой причины мне быть здесь, а не там, сейчас, а не тогда…

1

Я открыл дверь в кабинет Шефа и вошёл.

— Шилды-шивалды, Шеф! — сказал я.

— Шилды-шивалды, дружок! — Шеф полуобернулся к окну. — Я полагаю, видок тебе нравится?

За огромным, во всю стену, окном, на чёрном домино Вселенной, не мигая, безмолвно горели звёзды. Пространство, грандиозное и щемяще прекрасное, в то же время ужасало своим вечным молчанием.

— Нет ничего прекраснее картины звездного неба — с деланным пафосом процитировал я.

Шеф восседал за столом спиной к окну. Я так сидеть не любил. Говорят, человек инстинктивно старается сесть в помещении таким образом, чтобы видеть входную дверь. А если у вас с одной стороны дверь, а с другой — Вселенная? Ну, а Шеф спокойно показывал спину Вселенной.

— Нет ничего прекраснее нашей работы, мой мальчик, — желчно усмехнулся он. Это Шеф в самую точку попал. В общем-то, он всегда сразу берёт быка за рога, но сейчас, видел я, что-то он медлил.

— Разрешите присесть, Шеф? — сказал я, валяя дурака. Такие пункты политеса в общении с нашим Шефом были совершенно излишни. При всех своих недостатках ворчливый старик на выносил приёмов, церемоний, мишурного блеска и всех протокольных тонкостей этикета. При этом, однако же, странным образом умел, когда это было необходимо, держать каждого из нашей стаи метагалактических волков на дистанции.

— Да садись ты, фигляр! — Обезоруженный моей улыбкой Шеф протянул руку к сигаретнице, выбрал сигарету и наклонился к зажигалке, прикуривая.

Я не без удовольствия опустился в кресло движением, невольно выдававшим замечательную тренированность моего атлетического тела, доставив озабоченному Шефу ещё пару весёлых секунд.

— Хорош Фэгот, хорош, — распрямляясь на кресле и выпуская дым, неторопливо произнёс он и оценивающе посмотрел на меня. — Застоялся жеребчик.

Кресла у него в кабинете были поразительно удобными. Почти как в «понтиаке». Я никогда не курил и, разогнав дым, просительно сказал:

— Не томите, Шеф. Не дайте помереть дурой. — Мы тебе помереть не дадим, — окутываясь медвяным дымком, хитровато прищурился Шеф. — Теперь наскачешься. Вчера меня вызывали к высоколобым. Интересные, сказал бы тебе, ребята. Я-то ожидал, что этот их Институт Метагалактики вроде как дом Для престарелых, а там почти одна молодёжь. Серьёзные парни. — Он насмешливо глянул мне в глаза.

Знал я кое-кого из этих действительно серьёзных и хороших парней. Но посмеяться и подурачиться они любили и могли. Только общаться-то мне по долгу службы доводилось всё больше с плохими парнями, и круг своего общения не приходилось выбирать.

Шеф продолжал:

— Так вот, ты знаешь, конечно, что лет тридцать назад светлые головы установили совершенно точно, что мы живём в пространственно-замкнутой Вселенной.

— Притом голубушка наша далеко не первой молодости, — усмехнулся я. — Известно сейчас любому школьнику.

— Ну да, ну да. — Шеф любил, когда его понимали с полуслова. А в применении к данной ситуации он прекрасно знал, что когда-то я года полтора проучился в Университете. Это он и подобрал несостоявшегося физика, когда меня выперли оттуда за то, что я совершил на ректорской тачке «джой-райд» — тайную увеселительную прогулку с сокурсницей на чужой, естественно, для нас машине. «Крайслер» ректора был, как сейчас помню, канареечного цвета.

— Мир наш на стадии сжатия, сейчас он меньше своего максимального размера, который когда-то имел, раза в три-четыре, — открыл Америку Шеф.

— В пять, — уточнил я.

— Ну вот, знаешь всё лучше меня. — Он загасил сигарету. Слава Богу. — Я нарочно сказал в три-четыре. Да, тебе палец в рот не клади. Он пригодится мне, чтобы сосать его, сидя на краю своей домашней лагуны, как у разбитого корыта.

— Ну-у, зачем так мрачно, Шеф? Времени впереди ещё чёртова пропасть. Даже с учетом того, что жизнь исчезнет задолго до полного схлопывания Вселенной, — нарочито беззаботно сказал я, чтобы немножко его позлить. — После нас хоть коллапс…

Но Шеф лишь хохотнул.

— Был у меня дядя, — поведал он, — такой любил повторять: «Надо всегда быть тактичным и хорошо кушать».