– Почему нет? – удивилась мама. – Мне кажется, всё идет как по маслу.

– Я его знаю. Он что-то задумал.

– Кто? Прадедушка Кас? – спросила Линда. – Что именно?

– Да, что? – повторил я.

– Вы ничего не заметили? – спросила бабушка.

– Нет, мы сходили с ним на сейнер, – сказала Линда. Она говорила правду. – И весело там посидели.

Здесь она немного приврала.

– Мы говорили о селедке и об Инге Уннур, – сказал я.

– И о Лейфуре, – добавила Линда.

– Кто это? – спросила мама.

– Ах, сказочка, – пробурчала бабушка. – Папа ее всем рассказывает. О девушке из прошлого, чепуха на постном масле.

– Неправда, – сказала Линда.

– Правда, – сказала бабушка. – Он кому угодно может запудрить мозги. Вообще-то он был заурядным бродягой. Бродягой, который случайно еще и рыбу умел ловить. Рыбаки в нашей деревне уходили в море, но потом возвращались. Так было заведено. Но папе обязательно надо было поступать не как все. Он уехал из Голландии в Норвегию, из Норвегии в Исландию, а потом еще и в Шотландию на несколько месяцев. По-моему, так… хотя одному Богу известно, где именно и в какой последовательности он ошивался.

– Но сейчас он состарился, – заметила мама. – Может, нам не стоит злиться на то, что было раньше. Нам и так непросто.

– Не знаю, – сомневалась бабушка. – Мне кажется, что папа ничуть не изменился. Я не доверяю ему ни на грош.

Мы с Линдой переглянулись и прикусили языки. Я плотно сжал губы. И Линда тоже.

– Осталось немножко, – сказала мама. – Львиную долю работы мы уже сделали.

– Мы должны поскорее забрать папу отсюда, – заявила бабушка, оглядевшись вокруг. – С вещами разберемся позже. Всё упакуем и попросим Сванну их нам прислать.

– Да здесь и упаковывать-то нечего, – сказала мама. – И почти всё можно выбросить. Наверное, следует начать с чердака. Понятия не имею, что он там хранит.

– Думаю, не так много. Папа не привязывается к вещам.

– А прадедушка Кас обязательно должен ехать с нами? – спросила Линда. – Других вариантов нет?

– Например, кто-то из нас может остаться здесь, – предложил я.

Бабушка фыркнула.

– И это, конечно, должна быть я?

Прадедушка Кас с бабушкой в желтом домике – неплохая мысль. Прадедушка Кас мог бы спокойно оставаться у себя до тех пор, пока совсем не отдаст концы. И у него в кои-то веки появилось бы время для бабушки. А у бабушки – для прадедушки Каса, и ничего не пришлось бы упаковывать. Я нашел идеальное решение. И как до этого никто раньше не додумался!

– У меня своя жизнь, – произнесла бабушка. – В Голландии. А про Исландию я мало что знаю. И потом: как ты себе представляешь наше совместное с ним житье?

– В комнате для девочек без мамы и меня куча места, – сказала Линда.

– Ну хватит фантазировать, – прервала дискуссию мама. – Прадедушка Кас просто поедет с нами. Других вариантов нет. Мы понимаем, что он предпочел бы остаться здесь, но иногда надо мириться с тем, что не всё в этой жизни идет сообразно твоим желаниям.

– Один-единственный раз в жизни папе придется приспособиться к обстоятельствам, – произнесла бабушка.

На кухню вошел прадедушка Кас.

– Вы это обо мне?

Он забыл вставить зубы, и его рот зиял чернотой.

– Мы говорили о твоих вещах, – разъяснила бабушка. – Что большую часть из них можно выкинуть. Я сказала, что ты не привязываешься к вещам.

– Решайте сами, – прошепелявил прадедушка Кас. – Мне всё равно.

Он открыл кухонный шкаф.

– Рыба еще осталась?

– Я ее выбросила, – призналась бабушка.

– Я не привязываюсь к вещам, – сказал прадедушка Кас. – Но зато очень привязан к рыбе. Запомни это раз и навсегда.

<p>11</p>

Бабушка и мама выразили желание пойти с нами в бассейн.

– Мы берем выходной, – объявила бабушка. – Здесь так пыльно, что у меня засорились легкие. Папочка здесь всё безнадежно запустил.

Прадедушка Кас вздохнул и вытер рукавом слезящийся глаз.

– Деточка, – сказал он. Он впервые так назвал бабушку. Линда пихнула меня локтем. – Прошу прощения за пыль, беспорядок и всё остальное. Ты можешь пойти с нами в бассейн, только если перестанешь ныть.

– Я не ною! – запротестовала бабушка, уперев руки в боки.

– Послушала бы ты себя.

– А если и ною, то у меня есть на то все основания!

– Да! – согласился прадедушка Кас. – Только уже надоело!

– Ух ты, – воскликнула Линда. – Еще немного, и старики подерутся.

– Что ты сказала? – спросила мама.

– Разве я не права?

– Не будь такой грубиянкой, – сказала мама.

За считаные секунды комната наполнилась черными речевыми облачками из комикса. Мне стало душно.

– Эй, – попытался призвать я всех к порядку.

– Можешь ныть и скулить сколько вздумается, – продолжал прадедушка Кас. – И злиться сколько душе угодно. Но только ничего этим не добьешься!

– Это уж я сама решу! – сказала бабушка.

Я взобрался на табуретку и запел. Очень громко. Поскольку я не смог по-быстрому придумать что-нибудь лучше, а может, потому что на улице было слишком много снега, я заголосил:

– У елочки, у елочки

И потом еще раз, во всё горло. Это уже было не издевательское пение, а ор:

– У елочки! У елочки!

Больше никто не проронил ни слова.