Читаем Победители тьмы полностью

Октябрь - один из самых молодых городов Советского Союза - был почти единственным в своем роде на всем земном шаре как по своей планировке, так и по высоте архитектурного искусства. Он был целиком выстроен из стекловидного сталолита, использование которого открыло исключительные перспективы для строительства.

Если бы в этот час кому-либо вздумалось рассматривать Октябрь издали, - оттуда, где свирепствовала на раздолье неописуемая стужа и где царил непроницаемый мрак северной ночи, - могло показаться, что из недр моря Лаптевых выброшен на берег исполинский алмаз, чтобы очаровать мир своим сказочным сиянием.

Аспинедов с восхищением и гордостью любовался панорамой чудесного города: ведь вскоре к этому чуду должно было прибавиться и новое чудо - гигантский комбинированный подводный корабль «Октябрид», в создание которого было вложено столько заветных дум и надежд советских ученых и конструкторов.

Всю свою жизнь Николай Аспинедов мечтал создать такую исполинскую подводную лодку, которая могла бы свободно опускаться на самое дно всех океанов и морей. И вот эта мечта его была близка к осуществлению.

Вероятно, мысли далеко бы увели старого ученого, если бы через раздвинувшуюся в стене планку в кабинет не вошла Елена. Аспинедов скорее почувствовал, чем услышал шум шагов дочери, и укоризненно произнес, не оборачиваясь:

- Пришла, наконец, да?

- Ты хочешь побранить меня, папа?.. Сама сознаю, что поступила нетактично, - виновато отозвалась Елена.

- Да, дочка, ты поступила и поступаешь с этим человеком некрасиво!

Лицо Елены затуманилось, она опустила голову.

- И знай, что ради спокойствия моего молодого друга я вынужден был поставить вопрос об исключении твоего имени из списка участников научного похода «Октябрида»!

- Я и сама об этом думала… Ты поступил правильно, папа.

После долгой паузы Аспинедов заговорил снова:

- Я вынужден был сделать этот шаг… Подумай сама, легко ли мне будет уехать без тебя - единственного близкого существа на свете.

- Ах, папа, хоть бы никогда не встретился он мне!..

- Не пойму - зачем тебе так терзать себя? Ну, скажем, не любишь - и конец. К чему эти трагикомедии? А сердце Абэка Аденца не к чему превращать в объект каких-то экспериментов.

- Ах, папа…

- Я уже поговорил с ним и сказал все, что нужно было.

- Что, что ты ему сказал?..

- Сказал, что ты не любишь его.

- Ошибаешься! - вырвалось у Елены. - Это он сам безразличен ко мне… он!..

Улыбка тронула губы Аспинедова.

- Но если это так, то вы оба показали себя в этом вопросе настоящими недотепами! И не стыдно вам, - заставляете меня, старика, интересоваться вопросом вашей взаимной симпатии и играть роль посредника? - проговорил он, от души рассмеявшись.

- Взаимной? Нет, папа, она не взаимная, далеко нет! Этот твой прославленный инженер - ледяной чурбан, вот кто он такой!.. Равнодушный, самонадеянный, слова из него не вытянешь. Словом - настоящий чурбан! - вспыхнув, воскликнула Елена. - И почему стал он мне так нравиться - сама не пойму…

- А потому, что он этого достоин, потому, что любит он тебя!

Елена рассмеялась, хотя глаза ее продолжали оставаться грустными:

- Ах, папа, напрасно ты так уверен в этом…

- Он сам сказал мне это, Елена. А я считаю его исключительно порядочным и честным человеком, и не верить его словам у меня нет никаких оснований. Именно на этом и закончили мы нашу беседу, и на этом же закончу я беседу и с тобой. А уж остальное - ваше личное дело, разбирайтесь сами. Пойми, Елена, - жизнь моя близится к концу, и мне хотелось бы, очень хотелось бы видеть тебя счастливой…

- Как странно ты говоришь со мной, папа… с такой безнадежностью…

- Нет, Елена, это - не безнадежность. Я вижу вещи такими, как они есть в действительности, не преувеличивая и не умаляя их значения. Меня волнует вопрос твоего счастья.

Елена молчала. Ее сильно тронули слезы, блеснувшие на глазах всегда крайне занятого, сдержанного отца. Всматриваясь в его лицо, она вновь обратила внимание на то, как изменился за последнее время ее отец.

Чавкан потянулся, встал и, подойдя к Елене, толкнул ее мордой в руку, выразительно глядя в сторону двери. Елена поняла его, встала, открыла дверь. Стуча когтями по полу, Чавкан радостно выбежал из кабинета. Прикрыв дверь, Елена молча вернулась к своему креслу.

Она догадывалась, что отец собирается о чем-то важном говорить с нею. Но о чем именно? Ведь Николай Аспинедов был не из тех людей, которые охотно говорят о себе. Елена невольно вспомнила покойницу-мать: ведь ей ни разу не пришлось видеть родителей задушевно беседующими. В то далекое время отец казался Елене человеком, не имеющим никакого отношения к дому и семье. Елена прямо диву давалась - как могла мать мириться с таким отношением. Бедная женщина, вся ушедшая в заботы о ребенке и хозяйстве, не замечала, что вместе с молодостью безвозвратно уходит и здоровье.

В детстве Елена относилась совершенно безразлично к отцу. Она ясно вспомнила тот день, когда мать впервые с оттенком укора сказала ей - уже взрослой девушке:

- Елена, твой отец - хороший человек! У него доброе сердце. Смотри же, не будь дурной дочерью!