Читаем Победители тьмы полностью

- Слава советской технике! Ей удалось доказать, что деловое путешествие в космос войдет в наш завтрашний быт! - взволнованно подхватили его слова маститые ученые.

Однако Абэку Аденцу, так же как и всем наблюдателям, недолго пришлось радоваться первой победе. Произошло нечто ужасное: второй полет завершился внезапным загадочным исчезновением АЛД-1…

После того как астероидиноплан, сияющим метеором мелькнув в небе Москвы, устремился в свой второй ответственный полет и, завершив первую его часть, повернул обратно, - человечество потеряло из виду чудесную машину со всем ее экипажем. Астероидиноплан словно сгинул. Физик-астероидинолог Давид Аденц (отец Абэка), пилот АЛД-1 капитан Сергей Зорькин, биолог-метеоролог Сал-дыхов, космограф Левин и три инженера-механика канули в неизвестность.

Прошли годы…

Потеряв единственного брата, сраженный горем Лео Аденц решил окончательно переехать в Армению. Старый ученый вновь поселился на склоне Норка - холмистого пригорода столицы Армении, в том самом особнячке, в котором жил он когда-то с семьей пропавшего брата и где протекало детство маленького Абэка.

И вот теперь перед убеленным сединами Аспинедовым сидел возмужавший Абэк Аденц, с помощью которого «Октябрид» должен был не только свободно опускаться на самое дно всех морей и океанов, не только беспрепятственно плавать на поверхности необозримых океанических вод, но и взмывать в небо и реять в безграничных просторах эфира.

В глазах этого высокого, чернокудрого, энергичного юноши горел неугасимый пламень, внушавший невольное доверие к нему и веру в его способности. Самый тембр его чистого голоса, выразительная и отчетливая интонация речи выдавали совершенную гармонию мысли и воли.

Абэк Аденц сознавал, что авторитет Аспинедова и счастливая старость его во многом зависят теперь от удачного завершения строительства «Октябрида». И даже маленькая неудача Абэка была бы гибельной для Николая Аспинедова.

Подводный город «Октябрид» не мог бы полностью оправдать свое назначение, если б он оказался неспособен так же свободно реять в воздухе.

Но до конца ли доверял старый ученый Абэку и его помощникам? В глубине души Абэк слегка сомневался в этом. То обстоятельство, что Аспинедов так глубоко уважал его, так считался с его мнением, еще больше увеличивало чувство ответственности за успешное завершение строительства, заставляло еще строже следить за тем, чтобы по самонадеянности не проглядеть какую-либо ошибку. Абэку Аденцу не раз казалось, что острый взор Аспинедова проникает в самую глубь его души, стремясь изыскать в ней малейшую тень сомнения или неуверенности и сурово упрекнуть за непродуманное до конца решение ответственного задания. Именно поэтому молодой конструктор держался настороже как во время дружеских, так и официальных встреч со старым ученым. Он опасался, что при возможном столкновении с Аспинедовым, ему придется сказать в порядке естественной самозащиты: «Вы ошибаетесь, уважаемый Николай Львович. Вы не только недооцениваете мои способности, но и не желаете считаться с положительным мнением обо мне, высказанным самыми авторитетными инстанциями!»

И этот молчаливый поединок все еще продолжался, хотя со стороны ничего нельзя было заметить необычного в отношениях этих двух людей.

- Как вы полагаете, Абэк Давидович, удастся ли нам закончить приспособление «Октябрида» к полету в назначенный срок?

- Безусловно. А вы сомневаетесь в этом?

- Нисколько, нисколько, дорогой друг. Но все-таки следовало бы обратить особое внимание на взаимодействие двигателей геликоптера, обеспечить бесперебойность их работы…

- Я за них не беспокоюсь, там все в порядке.

- А что же, собственно, вас беспокоит, нельзя ли узнать? - заметно насторожившись, справился Аспинедов.

- Одно обстоятельство, которое кажется мне заслуживающим серьезного внимания, и относительно которого я хотел бы посоветоваться с вами.

- Я охотно выслушаю вас, Абэк Давидович.

После короткого молчания, Абэк поднял взгляд на старого конструктора:

- Николай Львович, в Октябре появились «белые тени».

- Мне известно об этом.

- Известно?!

- Да. И они взяты под наблюдение.

- И вы относитесь к этому так спокойно, Николай Львович?

На лбу Аспинедова выпукло обозначились вертикальные морщины. Он опустил локоть на стол, охватил ладонью подбородок. Губы его плотно сжались, белые усы стояли торчком по обе стороны ладони, прищуренные глаза смотрели в одну точку.

Абэк Аденц молча ждал ответа на свой вопрос.

- О «белых тенях» вы, наверно, слышите не впервые, Абэк Давидович… - стряхивая с себя задумчивость, заговорил Аспинедов.

- Да, о них мне в свое время немало рассказали и отец, и дядя.

- Ясно. Это - очень старая история, Абэк Давидович, одна из печальных историй прошлого. Уже десятки лет они не переставали преследовать нас из-за границы. И преследуют нас по сей день!

- Надеюсь, однако, что из этих преследований ничего не вышло, да ничего и не получится?!

- Ошибаетесь, мой молодой друг, ошибаетесь! - с волнением проговорил Аспинедов, вставая с места и прохаживаясь по дорожке, проложенной от двери к письменному столу.