Читаем Письмо полностью

А блёклый день ползёт за парапет,И надо мной плывёт моя утратаВ осенний мир, где растворился свет,И некому уже послать привет,И не найти другого адресата…1987

2

Ушла и, словно не бывалоТебя, родная, среди нас…Ни материнского овала,Ни серых материнских глазУже не встречу в мире этом,Но мне всё чудится, что тыПод нестерпимо-лунным светомСтоишь в провале немоты…В своей торгсиновской беретке,С небрежной сумкой на бокуНа фоне первой пятилеткиСтоишь одна в ночном Баку.И голос оживить не можетБылые дни, былые сны.И силы мраморные множитКладбищенский зрачок луны…1988

3

Эта ночь не имеет конца;Ты засмейся в стекло и аукниСвоему отраженью лицаИ неясному контуру кухни.Эта ночь лишена перспективОбернуться румяной зарёю.Я уйду, ничего не простив,И таланта в сугроб не зарою.И туда поспешу наугад,Где деревья худы, как подростки,Где во тьме шелестит снегопадИ пространство в накрапах извёстки,Где вечернего света пузырьТемнотою окраин распорот,И открывшийся разом пустырьОбъясняет, что кончился город,Что пора прикусить удилаВ этом поле и зябком, и жутком,Где на мусорной свалке золаМежду нами легла промежутком,За которым земной небосводРастворяется в призрачной безднеИ души одинокий исходОбрывает и мысли, и песни.И в тебе поселяется он —Твой последний посредник в юдоли…Что ему суета похоронИ сквозное январское поле!..Он… снежинкой уйдёт в пустоту,Не заботясь о брошенном теле,И заменят портрет в паспартуНа картинку «Грачи прилетели».Он… вернётся в обличье ином,Что ему погребальная ямаИ забрызганный красным виномРубаи из Омара Хайяма?!Он… влетевший в московский подъезд,Невесомый почти и незримыйСтарожил неизведанных мест,Для которых величие РимаБыло б скопищем жалких камнейВ мишуре самодельной рекламы,И меня посетит, и ко мнеДолетит извещенье от мамы,Что не только она, но и я,Забывая ненужное знанье,Обрету в темноте бытия,Как бессмертье, другое сознанье…1987–1993

«Я умер и себя увидел сразу…»

Владимиру Ерёменко

Я умер и себя увидел сразуВ раздвоенности небывалой,ГдеПод потолком,Невидимая глазу,Из дымчатого мягкого стеклаДуша виталаИ прощалась с телом,Как с домомОтъезжающий навекиПрощается жилец,Последним взглядомОкинув окна,ДверьИ палисадник…Прощай, берлога радостиИ боли,Которая даётся напоследок,Чтоб было нам — зажившимся —Не жалкоОставить свет,Похожий на версту.
Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Дон Жуан
Дон Жуан

«Дон-Жуан» — итоговое произведение великого английского поэта Байрона с уникальным для него — не «байроническим»! — героем. На смену одиноким страдальцам наподобие Чайльд-Гарольда приходит беззаботный повеса, влекомый собственными страстями. Они заносят его и в гарем, и в войска под командованием Суворова, и ко двору Екатерины II… «В разнообразии тем подобный самому Шекспиру (с этим согласятся люди, читавшие его "Дон-Жуана"), — писал Вальтер Скотт о Байроне, — он охватывал все стороны человеческой жизни… Ни "Чайльд-Гарольд", ни прекрасные ранние поэмы Байрона не содержат поэтических отрывков более восхитительных, чем те, какие разбросаны в песнях "Дон-Жуана"…»

Джордж Гордон Байрон , Алессандро Барикко , Алексей Константинович Толстой , Эрнст Теодор Гофман , (Джордж Гордон Байрон

Проза для детей / Поэзия / Проза / Классическая проза / Современная проза / Детская проза / Стихи и поэзия