Читаем «Песняры» и Ольга полностью

Как-то под Новый год мы работали в Ташкенте. Концерты уже закончились, и мы на автобусе поехали в аэропорт. Директором у нас в то время был Леонид Знак, любивший повторять, если кто-нибудь ему надоедал: «Купите гуся и трахайте ему мозги, но только не мне!» И вот по дороге в аэропорт мы остановились на база­ре - каждому хотелось что-то привезти домой к Ново­му году. Помню, что купили большущие дыни и, когда шли к автобусу, Мулявин неожиданно предложил ку­пить нашему директору гуся. Сказано - сделано. Купив за пять рублей живого гуся, мы завернули его в мою шубу. Приходим. Директор аж красный от злости - по­тому что мы опоздали - и уже собирался ругать нас, но в этот момент я разворачиваю шубу и преподношу ему гуся. Директор начинает хохотать, инцидент исчерпан.

Володя Мулявин запрещал объявлять свои звания и регалии на концертах, а когда их все-таки объявля­ли, он кривился и настроение у него портилось. Он го­ворил, что Песняр - высшее звание, Песняр - это поэт, музыкант, это Янка Купала. И что сам еще не достоин быть Песняром, только учится.

Когда человек умирает, понимаешь, каким он был значительным при жизни. Как водится, только после смерти его начинают ценить. И я утверждаю: Влади­мир Мулявин - Песняр.

ВАЛЕРИЙ ЯШКИН

Яркой фигурой в ансамбле «Песняры» был Валерий Яшкин, очень талантливый баянист и клавишник. Родом он из Речицы, приехал в Минск и поступил на компози­торское отделение. Он был, конечно, личностью неорди­нарной: красавец-брюнет с пышными усами и черными глазами, разбившими не одно женское сердце. Яшкин по­знакомился с Мулявиным, когда тот еще служил в Уручье. Валера - ровесник Володи Мулявина, тоже 1941 года рождения, может быть, поэтому они очень быстро нашли общий язык. Они вместе ходили играть в футбол на озеро, вместе играли на всевозможных вечеринках, танцах и «огоньках». Именно по примеру Валеры Яшкина Мулявин отрастил себе усы, которые потом стали так знамениты и были чуть ли не визитной карточкой ансамбля.

На мой взгляд, настоящим другом у Володи был только один человек - Валера Яшкин. Их называли «не разлей вода». А ведь дружить с Мулявиным было точно тяжело из-за его одержимости музыкой. Мулявин, как мне сказали, к сожалению, был единственными «Песняров», кто приехал на похороны Яшкина в Москву.

Валера был самым раскрепощенным среди нас. Он рано уехал из дому. Работал баянистом в цирке лилипутов, с цыганкой Лялей Чёрной и уже успел поездить по стране. Потом окончил Гомельский пединститута получил диплом преподавателя физкультуры, но по специальности никогда не работал.

С весельчаком и балагуром Яншиным всегда было весело.

Володя Мулявин - гитарист от Бога. Он мог сыграть все что угодно, начиная от классики Крамского и заканчивая модным тогда твистом. Таким же замечательным музыкантом был и Валера Яшкин. Об их дуэте слагались легенды. Они брали любую тему и очень здорово из нее делали танцевальную музыку, импровизируя по очереди. На Камвольном комбинате, в новом Дворце культуры, они часто играли на танцах, и люди на танцы приходили скорее как на концерт, - не танцевать, а слушать музыку.

Миша Сиязов и Даник Демин рассказывали, как однажды они играли на школьном вечере. Школа находилась на проспекте Ленина (теперь это проспект Франциска Скорины - главная артерия города, а в здании школы сейчас находится магазин «Антиквар»). Ребята играли свою обычную программу из популярных в то время шлягеров. У Миши Сиязова была очень хорошая гитара «Эл Гита», для Минска большая редкость. Она досталась ему благодаря знакомым отца-генерала - ее завезли в минский ЦУМ в единственном экземпляре. Миша своей гитарой очень гордился. Для сравнения, у Яши Левина, с которым Миша играл, гитара была самодельная, с виолончельным грифом и струнами, сбоку к ней приделали ручку от двери.

В общем, Даник тогда попросил Володю и Валеру прийти посмотреть на Мишин «диковинный инструмент». Те пришли к середине вечера. Володя взял гитару, Валера - баян... И полилась сначала одна джазовая мелодия, потом вторая... Танцы приостановились, все повер­нулись к сцене. Летом окна актового зала на первом эта­же были открыты настежь, в них заглядывали молодые люди. Народ все прибывал, и скоро образовалась такая толпа, что приехала милиция - разбираться, кто устроил несанкционированный митинг возле школы.

Аскольд Сухин (наш известный бас, он был знаком с Мулявиным еще в армии, а я с ним подружился, ког­да мы работали солистами Гостелерадио БССР) любил вспоминать время, когда они вместе с Яшкиным и Муля­виным играли на вечеринках. Это были так называемые «халтуры», репертуар для них подбирался в основном из твистов, от предложений «поиграть» не было отбоя - по Минску ходила молва о чудо-музыкантах. Зарабатыва­ли они тогда неплохо, хорошая вечеринка могла стоить пятьдесят-шестьдесят рублей (для сравнения - средние минские «халтурщики» получали пятнадцать-двадцать рублей). Однако деньги расходились так же быстро, как и приходили: шампанское девчонкам и через два-три дня в меню уже снова только картошка «в мундире».