Читаем «Песняры» и Ольга полностью

После гастролей по Дальнему Востоку я получил свою первую зарплату в «Песнярах», что-то около пяти тысяч рублей. По тем временам огромная сумма - при­мерно столько стоила новая «Волга». Мы с мамой ни­когда таких денег и в руках не держали.

Чтобы удивить маму, я разменял всю зарплату на «трешки» и высыпал грудой на диван. Получился здо­ровенный курган. Когда моя мама пришла с работы и увидела этот курган, ей стало плохо.

- Сынок, - говорит, а сама рукой за сердце держится, в глазах слезы стоят, - сынок, с кем ты связался? От­куда эти деньги? Ты же никогда ни у кого копейки не взял, как ты мог?

- Мамочка, я их заработал.

Не верит. Я попытался ей все объяснить и успоко­ить - напрасно. И только после того как я позвонил Володе Мулявину и тот приехал и подтвердил; да, это действительно мои деньги, я их заработал,- мама успокоилась. И мы с мамой купили мебель и цветной телевизор - тогда это было еще в диковинку.

КАК Я НЕ СЛУЖИЛ В АРМИИ

Когда я учился на втором курсе техникума, мне при шла повестка из военкомата - вызов для прохождение медкомиссии. Признаюсь честно, служить я не хотел. Я только начал жить самостоятельно, у меня появилась любимая девочка, надо было закончить учебу. Поэтому уезжать на два, а то и на три года неизвестно куда никак в мои планы не входило. Да и рассказы моих уже отслуживших друзей о службе совершенно меня не вдохновляли.

Еще когда я учился в школе, в моем классе была девочка Эльвира - круглая отличница, и мы с ней дружили. Мама Эльвиры работала невропатологом в поликлинике Заводского района (прекрасная была женщина). Так вот, прихожу я на медкомиссию. Прошел одного врача, другого. Захожу к невропатологу - мама Эльвиры. Она меня узнала:

- Ну, Ленечка, проходи, садись. Как дела у бойца, готов ли он служить?

И улыбается мне. Я понял - это мой шанс.

- Да не боец я вовсе, - говорю, - а студент, который учиться хочет.

Мы с ней поговорили. Она расспросила о маме, об учебе, о здоровье и в конце сказала, что попробует что-нибудь придумать. Я до сих пор не знаю, что же она придумала, но в течение двух лет меня больше в воен­комат не вызывали.

За это время моя жизнь круто поменялась, я попал в ансамбль «Песняры», исполненная мною «Александри­на» зазвучала по радио и телевидению.

«Песняры» должны были поехать в Сопот на фе­стиваль. И вдруг мне опять приходит повестка из во­енкомата. Что делать, надо идти. Я сразу пошел к на­чальнику - им оказался лысый майор с выпученными глазами - и с ходу стал ему объяснять, что работаю солистом в «Песнярах», что мы едем в Сопот представ­лять нашу страну за рубежом и т. д. Но результат ока­зался совершенно неожиданным. Глаза майора еще больше выпучились, он встал и заорал, что здесь куда ни плюнь, кругом артисты, а Родину защищать неко­му. Я пытался ему что-то ответить, но он позвал дежурного, они отвели меня в Ленинскую комнату, заперли, пообещав завтра же «забрить».

Ну все, думаю, попал, будет тебе Сопот, будут тебе и «Песняры». А дом мой находился рядом с военкоматом, даже из окна Ленинской комнаты его видно. Сижу я возле окна и грущу. Вдруг слышу - открывается дверь. Парень, который был дневальным, меня узнал и спросил: «Может, чего-нибудь нужно?» Я тут же написал на клочке бумаги записку для мамы и попросил, чтобы она позвонила Мулявину и сообщила ему о том, что меня отправляют служить. Дневальный сказал, что передаст, и закрыл дверь.

Прошло несколько часов, хотя тогда они показались мне вечностью.

Открылась дверь, и в комнату вошел представи­тельный мужчина в генеральской форме. Позади вид­неются мулявинские усы и лысая голова военкома. Как потом мне сказали, представительный мужчина был командующим войсками Белорусского военного округа по фамилии Арико.

- Ну показывайте вашего Борткевича, - сказал Ари­ко.

Я встал. Он посмотрел на меня:

- Да, я тебя помню! Ну будет тебе отсрочка. Надеюсь, на фестивале в Сопоте ты нас не подведешь? - и повер­нулся к побледневшему военкому: - Такие люди нам сейчас больше в тылу нужны, чем в армии!

Кстати, в Сопоте после опроса английской прессы именно «Песняры», к удивлению музыкального мира, по популярности заняли среди эстрадных ансамблей второе после «АББА» место. И тогда на ансамбль посы­пались, как из рога изобилия, зарубежные приглаше­ния - Европа, США, Африка, Азия, Латинская Амери­ка... Но все они застревали у чиновников...

Итак, один раз я от армии открутился. Но вопрос, как говорится, оставался открытым. Каждый раз про­ходить медкомиссию в военкомате с командующим я, безусловно, не смогу. Надо было срочно что-то приду­мать.

И как-то после одного из концертов разговорились мы с Владимиром Николаевым, нашим музыкантом-многостаночником. Он играл у нас и на духовых ин­струментах, и на электрооргане, и даже свой сольный номер с пантомимой у него был, этот номер с большим успехом шел в перерывах между отделениями.

- Я могу менять свое давление, как хочу, - сказал мне Володя. - Причем я могу сделать так, что оно будет в разных частях тела разным.

Я не поверил:

- Не может быть, - говорю, - а что для этого нужно?