Читаем «Песняры» и Ольга полностью

А еще у Толи было очень много родственников И когда случались заграничные гастроли, Толя эконо­мил, чтобы привозить родственникам подарки. Пом­ню, во время первой поездки по Америке суточные у нас составляли всего девять долларов, и Толя почти ничего не ел. А я на обед покупал себе пиво и сэндвичи с ветчиной - и иногда обнаруживал, что ветчину кто-то аккуратно подъел. Но такое мелкое жульничество Толю не спасло, и на одном из концертов он упал в го­лодный обморок. И тогда Мулявин обязал меня водить Толю Кашепарова несколько раз в неделю в ресторан.

Теперь Толя живет в Америке, музыкой почти не занимается, имеет свой небольшой бизнес. Мы с ним изредка перезваниваемся, и я всегда искренне рад его слышать.

Владислав Мисевич - тоже один из тех, кто был с Мулявиным с самого начала, еще с «Лявонов». Этот очень гибкий музыкант мог петь фальцетом, мог играть на любом инструменте.

Он честный человек и нежадный. Но у него была очень сложная роль в ансамбле.

Владимир Мулявин никогда не срывался, не «выго­варивал» музыкантам (кстати, и я сейчас, оказавшись на его месте, стараюсь поступать так же - это хороший опыт) и все свои упреки и замечания доводил до сведения музыкантов через Мисевича. И так получилось, что Влад стал змеем - у него и прозвище было «Змей». Хотя сам он прямой и незаурядный человек.

А вообще из «Песняров» выросло очень много достой­ных музыкантов: Бернштейн, Гилевич, Молчан, Эскин, Тышко, Поливода... Каждый из них - личность, и каж­дый из них внес немалый вклад в развитие как белорус­ской, так и общемировой музыкальной культуры.

Еще я хочу сказать несколько слов о Юре Денисо­ве — солисте ансамбля «Песняры» и моем замечатель­ном друге. Юра впервые появился на одной из наших репетиций - мы тогда гастролировали в Киеве, наши концерты проходили в концертном зале «Украина». Интеллигентный на вид парень, в костюме и галстуке. Представился: «Денисов», - и спел песню: «Снег, до чего красивый снег, я по снегу как во сне...»

Это было потрясающе! Настолько проникновенно и с такими лиричными интонациями, что я сразу ска­зал Мулявину: «Надо брать мальчика». Хотя, к при­меру, Толя Кашепаров был против. Он воспринял это с прагматической точки зрения: раз больше солистов, значит, меньше будет сольных песен исполняться каж­дым из нас. Но Юру взяли в состав ансамбля, и он стал первым исполнителем песни «Беловежская пуща».

Грустно получилось с Юрой, когда «Песняры» в пер­вый раз собрались ехать в Америку. Мама Юры была первым секретарем Минского района в Киеве, а отец - главный военпред авиационного завода имени Анто­нова. И когда мы стали оформлять документы, выяс­нилось, что Юра категорически невыездной. Нас это просто поразило: он же сын людей, которые сами явля­ются олицетворением советской власти, почему же эта власть им не доверяет? Логика мне была совершенно непонятна тогда, непонятна она и сейчас. И я помню расстроенного Володю Мулявина, помню, как он по­дошел к Юре и сказал: «Извини, Юра, что так получи­лось».

Как будто Мулявин чувствовал вину за всю эту си­стему.

Я В «ПЕСНЯРАХ»

РАДОСТИ ДЕБЮТАНТА

После того как Мулявин выдернул меня из «Белгипросельстроя», мы приехали в филармонию. Я знаком­люсь с ребятами - Мисевичем, Валерой Мулявиным, Тышко, Демешко, Бадьяровым, а Володя Мулявин говорит:

- Вчера я под впечатлением от твоего голоса напи­сал песню. Давайте репетировать.

Сел за рояль. Это была «Александрина».

Через пару дней состоялся мой дебют на творческом вечере белорусского поэта Аркадия Кулешова. Концерт проходил в Москве, в Колонном зале Дома союзов. На меня надели костюм Влада Мисевича, который мне был великоват, и выпихнули на сцену. В этом зале и - акустика не очень, и зрители сидят слишком близко, практически перед тобой. И ты - будто под рентгеном.

Я поначалу сильно волновался, но как только запел, то забыл обо всем. Голос полился, все прошло очень хо­рошо. Я спел прекрасно - ребята даже качали меня на руках после выступления.

К слову, на том концерте присутствовал Король - председатель Белгосстроя, который мне потом сказал: «Может, ты и стал бы замечательным архитектором, но тогда в Беларуси не было бы такого замечательного певца - Борткевича».

После этого выступления у нас сразу начались гастроли по Дальнему Востоку - в течение полутора месяцев мы давали по нескольку концертов в ден.

Ставки в филармонии тогда были небольшие, но если филармония «горела» (то есть не выполняла план), то приглашала известные коллективы, - чтобы был гарантированный стопроцентный аншлаг. А пла­тили таким коллективам из фондов филармонии по ставкам в два раза выше.

Аншлаг «Песняры» обеспечивали, поэтому нас всюду приглашали. Это была фантастическая популярность: публика брала кассы с боем, огромные очереди за билетами, конная милиция, девочки, бегущие за ав­тобусом...

Слава «Песняров» росла, как снежный ком.