Читаем Первый раунд полностью

— Участвовать можно всем желающим — не только тем, кто изучает изобразительные искусства! — быстро произносит Лора. Конечно, она заранее придумала ответы на все мои возражения. — А еще твои работы могут разместить аж в галерее Виллиджа!33

Я заставляю себя внимательно прочитать флаер. Речь идет о конкурсе, который спонсирует кафедра изобразительных искусств МакКи. Предлагается несколько направлений… в том числе и фотография. Все прошедшие в финал получат по тысяче долларов, и их работы разместят в галерее «Клоуз» Вест-Виллиджа. Авторам произведений искусства, которые жюри сочтет наиболее выдающимися, полагался особый приз. Увидев его размер, я едва не ахаю. Пять тысяч долларов. Эти деньги очень бы пригодились на ремонт квартиры.

— Вау, — шепчу я.

— Можешь отправить им фотки, которые висят в дайнере, — предлагает Лора. — Или те недавние, которые ты сделала на тренировке. У тебя шикарно получилось! Понятия не имею, как можно так красиво снять кучку бегающих по полю замерзших пацанов. Пообещай, что хотя бы подашь заявку.

Я аккуратно сгибаю флаер пополам и сую его в ежедневник.

— Хорошо. Но надеяться ни на что не стоит. Думаю, это один из тех конкурсов, где заранее решено, что победит кто-то из учащихся кафедры.

— Ну так ты ходишь на некоторые предметы! А как же тот препод, который пытался убедить тебя получить двой­ной диплом?

— Это не одно и то же.

— Не надо сразу лишать себя всех шансов.

— Не буду. Я просто мыслю реалистично.

Я не рассказывала Лоре о предложении от Анже­лики. Я позвонила женщине, потому что пообещала Джеймсу. Она позвала к телефону какого-то мужика по имени Даг Гилберт — как выяснилось, он занимается всеми спортивными СМИ МакКи. Он посмотрел на фотографии, которые я сделала на тренировке, и был впечатлен настолько, что дал мне пропуск пресс-центра — с условием, что я отправлю ему снимки, он их посмотрит и, возможно, использует в промо­материалах команд (причем не забесплатно!).

Мне не по себе — казалось, мне делают поблажки, потому что я — девушка Джеймса. Однако мистер Гилберт убедил меня, что дело совсем не в этом. Он увидел мои работы благодаря Анжелике — я ей, видимо, очень понравилась, — а пропуск дал потому, что надеется получить от меня качественные фотографии.

Я не рассказала о звонке и Джеймсу — собираюсь сделать это по дороге к нему домой. Раньше мне не приходилось хранить таких секретов. Оказывается, это довольно весело. Но даже если я продам университету несколько своих снимков или поучаствую в конкурсе, о котором рассказала Лора, мою жизнь это особо не изменит.

Лора, кажется, хочет продолжить тему, но я недву­смысленно качаю головой, и она осекается.

— Покажи, что наденешь на рождественский ужин, — просит подруга. — Они сами готовят? Хотя, знаешь, думаю, они нанимают повара. Так и мои родители делают, особенно на праздники.

* * *

— Джеймс! Беккет!

Не успеваем мы вой­ти в дом, как Сандра заключает нас — все еще закутанных в куртки и шарфы — в крепкие объятия. Настолько крепкие, что моя вязаная шапка (та самая, которую Джеймс случайно сбил с моей головы, когда мы целовались после тренировки) съезжает набок.

— Сандра! — восклицаю я с искренней радостью.

Я почти не общалась с матерью Джеймса, поэтому непонятно, почему она так тепло приветствует меня, — но в любом случае это приятно.

Меня ждут три дня в этом доме, а затем мы отправимся в Атланту на чемпионат. Несмотря на поддержку Лоры, во мне нет ни капли спокойствия. Обычно Рождество для меня — это пирог вечером в сочельник, обмен подарками, фильм «Эльф»34 по телевизору, а на следующий день — ужин у тети Николь. Такое чувство, что в этом году я поехала праздновать на Луну!

Сандра помогает мне поправить шапку, а затем так же крепко обнимает Купера и Себастьяна.

— Рада, что вы нормально доехали! Пробки были?

— Какой Лонг-Айленд без пробок! — отвечает Купер, уткнувшись в волосы матери.

Отстранившись, женщина вглядывается ему в лицо и охает: на скуле красуется пожелтевший синяк.

— Купер Блейк Каллахан, — с упреком произносит она, поглаживая синяк пальцем.

— У того парня все еще хуже, — отвечает Купер, рискнув ухмыльнуться.

Я краем глаза поглядываю на Джеймса — мы знаем, что синяк его брат получил не на хоккейном матче. На прошлой неделе Купер и Себастьян подрались с какими-то парнями в «Рэдс», и, насколько я помню, все очень надеялись, что Ричард Каллахан никогда об этом не узнает — как и о ряде других вещей.

Сандра вздыхает.

— Вещи сами занесете? Ричард, дети приехали!

Мы входим в прихожую, и у меня едва не отвисает челюсть. Мы выехали из МакКи после обеда — сейчас был уже вечер, и, когда мы добрались до дома, я сначала и не поняла, что это целый особняк. Уверена, в одну только прихожую уместился бы целый наш дайнер. Потолок высоченный, на нем висит люстра. Из комнаты наверх ведут две лестницы, между ними стоит елка высотой под четыре метра, великолепно украшенная золотыми и серебряными игрушками и гирляндами.

Сандра забирает у меня куртку и шапку. Краем уха я слышу, как она хвалит мое платье-свитер, но мое внимание привлекает Ричард.