Читаем Первый раунд полностью

Я молчу. Я думаю, что Бекс готова к этому, но наверняка не знаю. Бекс стоило бы изучать изобразительные искусства — от диплома в сфере бизнеса ей в лучшем случае ни жарко ни холодно. Ей хорошо бы поискать работу, связанную с фотографией. Если бы сейчас я позвал ее в Сан-Франциско, не знаю, какой ответ бы получил. Пока она твердо настаивает, что ее место в дайнере. Отношения на расстоянии? Никогда не пробовал и не уверен, что справлюсь. Одно дело — на несколько дней уезжать на матчи или проводить пару недель в спортивном лагере. Другое — жить на другом конце страны.

— Знаю, ты любишь ее и думаешь, что всегда будешь с ней, — продолжает отец, не дождавшись ответа. — Но так было и с Сарой — и смотри, чем все обернулось в итоге.

Он треплет меня по плечу. Я моргаю, сглатывая, хотя в горле напрочь пересохло. Мне следует возразить, но я не могу подобрать ни слова.

— Побежали, — наконец говорю я. — Иначе Иззи опять выберет «Привет семье!»37, а я этот бред пересматривать не собираюсь.

33

Бекс

Мать у Джеймса просто замечательная.

Когда я полчаса назад спустилась на первый этаж, в доме было тихо. Хоть он и огромный, я поняла: Джеймс с братьями и сестрой куда-то ушли. Я все же заглянула на кухню, надеясь попить кофе.

Оказалось, там Сандра. Она заварила мне пуровер и настояла на том, чтобы позавтракать печеньем. Ну просто идеал женщины!

Сандра опирается на спинку стула, поджав под себя босые ноги, делает глоток кофе и смотрит на меня. Кажется, близится своего рода допрос. В тот единственный раз, когда я общалась с родителями Дэррила, его мать тут же спросила меня, сколько детей я хочу родить. Любая фраза от Сандры будет в разы уместнее.

— На тебе свитер моего сына, — замечает она.

Покраснев, я смотрю на себя. Я в сером свитшоте с эмблемой МакКи. Мне он велик: рукава закрывают ладони, и я задрала их, потянув за выбившуюся нитку.

— Мне так уютнее.

Сандра улыбается. Лицо у нее доброе, естественное для ее возраста. В уголках глаз собираются морщинки, от которых ее улыбка кажется еще теплее. В Сандре нет ничего фальшивого — даже сейчас на ней надеты всего лишь футболка (возможно, Ричарда) и мягкие хлоп­ковые пижамные штаны. От глазури на печенье язык женщины стал синим. Очки в черепаховой оправе де­лают ее похожей на героинь фильмов Норы Эфрон38. Сандра — женщина, которая любит Джеймса всю его жизнь. Она была с ним во время побед и поражений, взлетов и падений. В ситуации с Сарой она тоже поддерживала его.

— Джеймс мне столько о тебе рассказывал, — улыбается Сандра. — Он боялся говорить отцу, но я-то ему регулярно звоню — в последнее время речь только о тебе.

— Ему нравится с вами говорить, — признаюсь я. — После ваших звонков он всегда в хорошем настроении.

— Вы много времени проводите вместе.

Я киваю. Да, у меня есть комната в общаге, но теперь я все чаще ночую у Джеймса. Конечно, на то есть причины: семестр заканчивается, нам надо заниматься письмом, да и отдохнуть от общаги в своей квартире я теперь не могу. К тому же Джеймс категорически против, чтобы я одна ездила домой ночью. Я подозреваю, что это просто повод оставить меня на ночь, но упрекать Джеймса не собираюсь: я слишком счастлива рядом с ним.

— Я боялась, что после Сары — Джеймс сказал, ты знаешь о Саре, — он себя накажет. Конечно, случился настоящий кошмар, но Джеймс в этом не виноват. Здоровый человек не реагирует так на расставание.

— Именно, — мягко соглашаюсь я. — Сейчас с Сарой все в порядке?

— Да. Иногда я общаюсь с ее матерью. Сара в безопасности — учится в другом университете, рядом с которым живут ее двоюродные братья и сестры.

— Рада, что все обошлось.

Я беру почти пустую кружку кофе и немного отпиваю из нее.

— Расскажи больше о себе, — просит Сандра. — Джеймс говорил, что ты фотограф.

Я заправляю за ухо прядь волос и перевожу взгляд на елку. В комнате отдыха стоит еще одна — она мне больше по душе, — с разноцветными гирляндами и игрушками, которые Джеймс, его братья и сестра сами сделали в детстве. Накануне Сандра объяснила, что с елью в фойе они каждый год делают семейный портрет — обычно для прессы, потому что их фото публикуют рядом со стать­ями о благотворительном фонде. Однако забавные снимки в комнате отдыха женщине нравятся куда больше.

— Да, — киваю я. — В плане, фотография — мое хобби.

— Ой, ты не изучаешь ее в университете?

— Эм… нет. После выпуска мне перейдет дайнер моей матери. — Я заставляю себя посмотреть на Сандру и улыбнуться. — Небольшое милое заведение недалеко от МакКи. У нас лучшие пироги в Гудзон-Вэлли.

Сандра задумывается.

— Какой вкус порекомендуешь?

Такого вопроса я не ожидала. Улыбка у меня на лице становится искренней.

— Ну… дайнер известен вишневыми пирогами, но лично я больше всего люблю лимонный с меренгой.

— А дайнер ты любишь?

— Я там выросла.

— И твоя мечта — работать в нем? — Едва сказав это, женщина качает головой. — Извини, если лезу куда не стоит. Обожаю, когда человек увлечен своим делом. В нашей семье, конечно, у всех мальчишек мечта одинаковая.