Читаем Новый Раскольников полностью

Я твой нарисовал портретВ абстрактном стиле.Его на двери в туалетПовешу. ИлиПорву в клочки, под томный маршШопена, ибоТаков сегодняшний кураж, Тебе спасибо.Пусть сточных вод девятый валТвой фейс полощет. Порвал, что демона изгнал,И стало проще.И стало незачем гадатьИ хаять долю.Так обретаешь благодать,Покой и волю.Ничто не давит, не гнетётПаскудным грузом.Так вычищаешь разум отДурных иллюзий.___Когда ж наскучит мне покой,Жить станет плоско. —Я нарисую профиль твойВ манере Босха.

«но розенкранц и гильденстерн мертвы…»

…но розенкранц и гильденстерн мертвы.два проходных никчёмных персонажа —невелика потеря. (в скобках: дажесмешно писать об этом). Головыне сохранил никто из них. увы,абсдача вышла, приключилась лажа.король был крут, и расторопна стража,зеваки оживлённо-нетрезвы…да и другим, что в этой самой драмене отличались здравыми мозгами,не повезло — вся братия мертва.в сюжете этом, муторном, едва лиотыщется хотя бы гран морали.её здесь нет. слова, слова, слова…

«пути перроны перегоны…»

не убивай меня кукушка

Горро

пути перроны перегонысанкт-петербург остался в прошломталоны карточки жетоныжара стоянка две минутыты удивляешься как будтои говоришь что я хорошиймне улыбаясь полусоннопути перроны перегонысанкт-петербург осталсявпрочеммоя смертельная подругакак это кончилось я знаюменя нашёл мой пятый уголвокзал оскалился фасадомсгустился мрак над ленинградомгуляет кукла заводнаясырым промозглым летним садомчем это кончится я знаю

Сонет пейзажный

Долгая память хуже, чем сифилис.

БГ

И сколько не гоняй туда-сюда,Дорогою короткой или длинной,Истерику свою — одна картинаНа всём пути. Закончилась среда.Авроры бледен лик. В Неве водаХронически мутна. У МнемозиныУсохшее мурло: глядит сквозь тину,Игриво корчит рожи. ХолодаОтчётливо указывают, чтоТут утром нехрен делать без пальто.Воистину, нет смысла в сих прогулках.Ан нет, гляжу, тебя опять несётЛовить вчерашний день, в котором — всё.И голос глух. И сердце бьётся гулко.

«догорай моя лучина…»

Перейти на страницу:

Похожие книги

Испанский театр. Пьесы
Испанский театр. Пьесы

Поэтическая испанская драматургия «Золотого века», наряду с прозой Сервантеса и живописью Веласкеса, ознаменовала собой одну из вершин испанской национальной культуры позднего Возрождения, ценнейший вклад испанского народа в общую сокровищницу мировой культуры. Включенные в этот сборник четыре классические пьесы испанских драматургов XVII века: Лопе де Вега, Аларкона, Кальдерона и Морето – лишь незначительная часть великолепного наследства, оставленного человечеству испанским гением. История не знает другой эпохи и другого народа с таким бурным цветением драматического искусства. Необычайное богатство сюжетов, широчайшие перспективы, которые открывает испанский театр перед зрителем и читателем, мастерство интриги, бурное кипение переливающейся через край жизни – все это возбуждало восторженное удивление современников и вызывает неизменный интерес сегодня.

Хуан Руис де Аларкон , Агустин Морето , Педро Кальдерон де ла Барка , Лопе де Вега , Лопе Феликс Карпио де Вега , Педро Кальдерон , Хуан Руис де Аларкон-и-Мендоса

Драматургия / Поэзия / Зарубежная классическая проза / Стихи и поэзия
Песни
Песни

В лирических произведениях лучших поэтов средневекового Прованса раскрыт внутренний мир человека эпохи, который оказался очень далеким от господствующей идеологии с ее определяющей ролью церкви и духом сословности. В произведениях этих, и прежде всего у Бернарта де Вентадорна и поэтов его круга, радостное восприятие окружающего мира, природное стремление человека к счастью, к незамысловатым радостям бытия оттесняют на задний план и религиозную догматику, и неодолимость сословных барьеров. Вступая в мир творчества Бернарта де Вентадорна, испытываешь чувство удивления перед этим человеком, умудрившимся в условиях церковного и феодального гнета сохранить свежесть и независимость взгляда на свое призвание поэта.Песни Бернарта де Вентадорна не только позволяют углубить наше понимание человека Средних веков, но и общего литературного процесса, в котором наиболее талантливые и самобытные трубадуры выступили, если позволено так выразиться, гарантами Возрождения.

Бернард де Вентадорн , Бернарт де Вентадорн

Поэзия / Европейская старинная литература / Стихи и поэзия / Древние книги
Яблоко от яблони
Яблоко от яблони

Новая книга Алексея Злобина представляет собой вторую часть дилогии (первая – «Хлеб удержания», написана по дневникам его отца, петербургского режиссера и педагога Евгения Павловича Злобина).«Яблоко от яблони» – повествование о становлении в профессии; о жизни, озаренной встречей с двумя выдающимися режиссерами Алексеем Германом и Петром Фоменко. Книга включает в себя описание работы над фильмом «Трудно быть богом» и блистательных репетиций в «Мастерской» Фоменко. Талантливое воспроизведение живой речи и характеров мастеров придает книге не только ни с чем не сравнимую ценность их присутствия, но и раскрывает противоречивую сложность их характеров в предстоянии творчеству.В книге представлены фотографии работы Евгения Злобина, Сергея Аксенова, Ларисы Герасимчук, Игоря Гневашева, Романа Якимова, Евгения ТаранаАвтор выражает сердечную признательнось Светлане Кармалите, Майе Тупиковой, Леониду Зорину, Александру Тимофеевскому, Сергею Коковкину, Александре Капустиной, Роману Хрущу, Заре Абдуллаевой, Даниилу Дондурею и Нине Зархи, журналу «Искусство кино» и Театру «Мастерская П. Н. Фоменко»Особая благодарность Владимиру Всеволодовичу Забродину – первому редактору и вдохновителю этой книги

Алексей Евгеньевич Злобин , Юлия Белохвостова , Эл Соло

Театр / Поэзия / Дом и досуг / Стихи и поэзия / Образовательная литература