Читаем Новый Раскольников полностью

не стерпится.не слюбится.не сбудется.затянется, останется рубец,и, словно след на оживлённой улице,сотрется и…финита ля…пиздец.а морю что, — по-прежнему волнуется.и раз и два, и замирает в лёд. —тоска пройдёт. не надо, ты же умница —сама всегда всё знаешь наперёд:наладится, со временем и с опытом,поселятся покой и мир в душе.лишь иногда далёким горьким шёпотом:не слюбится, не сбудется уже.

«Пиши, моя красавица, пиши…»

Я стою, рука в тpусах…

Шурка Севостьянова

Пиши, моя красавица, пиши,Покуда не оплавится душа,Покуда яд течёт с карандаша,И эти откровенья от души.Пиши, моя красавица. СпешиОтобразить отвратность бытия,Покуда жизнь паскудная твояЕщё чего-то стоит. ПотрошиСебя на составные. ПокажиУгрёбище внутри себя, меня.Прекрасные порывы — миф, хуйня.Пиши, моя красавица, пиши.

«по глянцу ломкого листа…»

по глянцу ломкого листарука выводит закорюкиах эти творческие мукинести себя на пьедестали водружать на постаментв тенистость липовой аллеибелеет ночь восток алеетцемент скрепляет монументи словно бисер на губепот выступает от напрягапиши перо скрипи бумагая типа памятник себе

СТИШКИ В АЛЬБОМ

развитие движется по спирали

чья-то глупость

самоповторенья неизбежны.жизнь прожить — не водку из горла,запрокинув голову небрежно,в подворотне пить. она не зла,просто безголова и безлика,ну, понятно, — головы-то нет.я ей принесу цветок — гвоздика —на могилку. через 20 летначинаешь понимать — спирали,как фигуры, в этом мире нет. —круг замкнулся, и, выходит, вралинам учителя. один поэтдавеча сказал мне, безнадежновзяв стакан гранёный со стола:самоповторенья неизбежны.жизнь прожить — не водку из горла.

«не вписался в систему, в линию, в интерьер…»

не вписался в систему, в линию, в интерьер.перепутал местами следствие и причину.испохабил мелодику, ритмику и размер.не просёк иерархию, не подобрал личину.вот и стоишь, как пыльным мешком огрет, —эдакий истукан, недогляд природы.думаешь — исключение, мнишь — поэт,а на самом деле — пошлый кусок урода.ну же, приятель, хватит стоять, — пора:выйди в окно, вскрой себе в ванной вены.поздно гримасы корчить, когда игракончена. — счёт разгромный, итог плачевный.

«из огня — в полымя, из мрака — в терновый куст…»

Перейти на страницу:

Похожие книги

Испанский театр. Пьесы
Испанский театр. Пьесы

Поэтическая испанская драматургия «Золотого века», наряду с прозой Сервантеса и живописью Веласкеса, ознаменовала собой одну из вершин испанской национальной культуры позднего Возрождения, ценнейший вклад испанского народа в общую сокровищницу мировой культуры. Включенные в этот сборник четыре классические пьесы испанских драматургов XVII века: Лопе де Вега, Аларкона, Кальдерона и Морето – лишь незначительная часть великолепного наследства, оставленного человечеству испанским гением. История не знает другой эпохи и другого народа с таким бурным цветением драматического искусства. Необычайное богатство сюжетов, широчайшие перспективы, которые открывает испанский театр перед зрителем и читателем, мастерство интриги, бурное кипение переливающейся через край жизни – все это возбуждало восторженное удивление современников и вызывает неизменный интерес сегодня.

Хуан Руис де Аларкон , Агустин Морето , Педро Кальдерон де ла Барка , Лопе де Вега , Лопе Феликс Карпио де Вега , Педро Кальдерон , Хуан Руис де Аларкон-и-Мендоса

Драматургия / Поэзия / Зарубежная классическая проза / Стихи и поэзия
Песни
Песни

В лирических произведениях лучших поэтов средневекового Прованса раскрыт внутренний мир человека эпохи, который оказался очень далеким от господствующей идеологии с ее определяющей ролью церкви и духом сословности. В произведениях этих, и прежде всего у Бернарта де Вентадорна и поэтов его круга, радостное восприятие окружающего мира, природное стремление человека к счастью, к незамысловатым радостям бытия оттесняют на задний план и религиозную догматику, и неодолимость сословных барьеров. Вступая в мир творчества Бернарта де Вентадорна, испытываешь чувство удивления перед этим человеком, умудрившимся в условиях церковного и феодального гнета сохранить свежесть и независимость взгляда на свое призвание поэта.Песни Бернарта де Вентадорна не только позволяют углубить наше понимание человека Средних веков, но и общего литературного процесса, в котором наиболее талантливые и самобытные трубадуры выступили, если позволено так выразиться, гарантами Возрождения.

Бернард де Вентадорн , Бернарт де Вентадорн

Поэзия / Европейская старинная литература / Стихи и поэзия / Древние книги
Яблоко от яблони
Яблоко от яблони

Новая книга Алексея Злобина представляет собой вторую часть дилогии (первая – «Хлеб удержания», написана по дневникам его отца, петербургского режиссера и педагога Евгения Павловича Злобина).«Яблоко от яблони» – повествование о становлении в профессии; о жизни, озаренной встречей с двумя выдающимися режиссерами Алексеем Германом и Петром Фоменко. Книга включает в себя описание работы над фильмом «Трудно быть богом» и блистательных репетиций в «Мастерской» Фоменко. Талантливое воспроизведение живой речи и характеров мастеров придает книге не только ни с чем не сравнимую ценность их присутствия, но и раскрывает противоречивую сложность их характеров в предстоянии творчеству.В книге представлены фотографии работы Евгения Злобина, Сергея Аксенова, Ларисы Герасимчук, Игоря Гневашева, Романа Якимова, Евгения ТаранаАвтор выражает сердечную признательнось Светлане Кармалите, Майе Тупиковой, Леониду Зорину, Александру Тимофеевскому, Сергею Коковкину, Александре Капустиной, Роману Хрущу, Заре Абдуллаевой, Даниилу Дондурею и Нине Зархи, журналу «Искусство кино» и Театру «Мастерская П. Н. Фоменко»Особая благодарность Владимиру Всеволодовичу Забродину – первому редактору и вдохновителю этой книги

Алексей Евгеньевич Злобин , Юлия Белохвостова , Эл Соло

Театр / Поэзия / Дом и досуг / Стихи и поэзия / Образовательная литература