Читаем Новый Раскольников полностью

А в Вашем доме пахнет смертью,И это явно неспроста.Любезный, Вы уж мне поверьте,Уже заказаны местаВ аду для Вас и Вашей шлюхи.Уже продали тот КамАЗ,С которого однажды рухнетБетонная плита. И васРасплющит вместе с колымагойНа трассе Петербург-Москва. —Тебя, с твоим ебалом наглым,И пассию твою. СловаУже отпущены. Вы — жертвыГрядущей катастрофы. ВспятьНе повернуть. И кто там первыйИз вас подохнет — мне плевать.

дорожно-медитативный сонет

найдётся кто-то, кто мне всё расскажет

БГ

ты чувствуешь себя нехорошо,точнее говоря, — совсем лажово,ещё точнее — так, что даже словатакого нет. надвинув капюшон,закрой глаза. вчерашний день прошёл.в мозгу туман. нутро бунтует. сноване вспомнить ничего. цветёт лиловопод левым глазом бланш. чего ещётебе расскажут про минувший праздник,что удался на славу, не иначе?ты ждёшь с тоской и думаешь: «ну вот,опять из жЫзни выпал литр последний,я что-то как-то разошёлся нынче».и вздрагиваешь: скоро новый год.

Разбиться стеклянным гоблином ©

Я был с тобою нежен, ангел мой…Листаю памяти истёртые страницы —Юдоль моей души. Как говорится,Бреду воспоминаньями. ХромойЛирически-клинический геройЮродствует, ему опять не спится:«Ты так красива, что…», «Ты словно птица…»,«Ей богу, ты…». Мне кажется порой —Будь я иным в каких-то проявленьях:Язвительнее, скажем, или злее, —Давно б затёр лицо, глаза твои.Увы, в покрытых изморозью стенахРастёт кристалл тоски и с губ не смеетАнгинно-сипло… расколоться… и…

мы на горе всем

гляди в окневскрывает вены ленини варшавянку ангелы поютгорит в огнестрана моя и тенисогбенные так суетно снуюттрубит трубапожар от ветра воети гремлины беснуются в дымутрещит судьбапо швам вопит шестоеот ужаса и пищи нет умуумру ли яна то и крематорийчтоб мировой пожар не погаситьлюбимаямне кажется пороючто проще пить блевать и дальше пить

«тони, тони, пакетик с чёрным чаем…»

тони, тони, пакетик с чёрным чаем,в казённой чашке со следами отгубной помады (фигли — общепит).день нескончаем, про печаль поёткорейский шансонье, точней сипит,бубнит под нос. поверхность изучаюзастеленного скатертью стола.разводы, пятна, ты мне не далапозавчера, и вряд ли дашь сегодня.и в этой суете предновогоднейтерпеть ещё неделю или две —«семейный праздник» ибо. в головезудит рефрен: я по тебе скучаю…тони, тони, пакетик с чёрным чаем.

«Я твой нарисовал портрет…»

Перейти на страницу:

Похожие книги

Испанский театр. Пьесы
Испанский театр. Пьесы

Поэтическая испанская драматургия «Золотого века», наряду с прозой Сервантеса и живописью Веласкеса, ознаменовала собой одну из вершин испанской национальной культуры позднего Возрождения, ценнейший вклад испанского народа в общую сокровищницу мировой культуры. Включенные в этот сборник четыре классические пьесы испанских драматургов XVII века: Лопе де Вега, Аларкона, Кальдерона и Морето – лишь незначительная часть великолепного наследства, оставленного человечеству испанским гением. История не знает другой эпохи и другого народа с таким бурным цветением драматического искусства. Необычайное богатство сюжетов, широчайшие перспективы, которые открывает испанский театр перед зрителем и читателем, мастерство интриги, бурное кипение переливающейся через край жизни – все это возбуждало восторженное удивление современников и вызывает неизменный интерес сегодня.

Хуан Руис де Аларкон , Агустин Морето , Педро Кальдерон де ла Барка , Лопе де Вега , Лопе Феликс Карпио де Вега , Педро Кальдерон , Хуан Руис де Аларкон-и-Мендоса

Драматургия / Поэзия / Зарубежная классическая проза / Стихи и поэзия
Песни
Песни

В лирических произведениях лучших поэтов средневекового Прованса раскрыт внутренний мир человека эпохи, который оказался очень далеким от господствующей идеологии с ее определяющей ролью церкви и духом сословности. В произведениях этих, и прежде всего у Бернарта де Вентадорна и поэтов его круга, радостное восприятие окружающего мира, природное стремление человека к счастью, к незамысловатым радостям бытия оттесняют на задний план и религиозную догматику, и неодолимость сословных барьеров. Вступая в мир творчества Бернарта де Вентадорна, испытываешь чувство удивления перед этим человеком, умудрившимся в условиях церковного и феодального гнета сохранить свежесть и независимость взгляда на свое призвание поэта.Песни Бернарта де Вентадорна не только позволяют углубить наше понимание человека Средних веков, но и общего литературного процесса, в котором наиболее талантливые и самобытные трубадуры выступили, если позволено так выразиться, гарантами Возрождения.

Бернард де Вентадорн , Бернарт де Вентадорн

Поэзия / Европейская старинная литература / Стихи и поэзия / Древние книги
Яблоко от яблони
Яблоко от яблони

Новая книга Алексея Злобина представляет собой вторую часть дилогии (первая – «Хлеб удержания», написана по дневникам его отца, петербургского режиссера и педагога Евгения Павловича Злобина).«Яблоко от яблони» – повествование о становлении в профессии; о жизни, озаренной встречей с двумя выдающимися режиссерами Алексеем Германом и Петром Фоменко. Книга включает в себя описание работы над фильмом «Трудно быть богом» и блистательных репетиций в «Мастерской» Фоменко. Талантливое воспроизведение живой речи и характеров мастеров придает книге не только ни с чем не сравнимую ценность их присутствия, но и раскрывает противоречивую сложность их характеров в предстоянии творчеству.В книге представлены фотографии работы Евгения Злобина, Сергея Аксенова, Ларисы Герасимчук, Игоря Гневашева, Романа Якимова, Евгения ТаранаАвтор выражает сердечную признательнось Светлане Кармалите, Майе Тупиковой, Леониду Зорину, Александру Тимофеевскому, Сергею Коковкину, Александре Капустиной, Роману Хрущу, Заре Абдуллаевой, Даниилу Дондурею и Нине Зархи, журналу «Искусство кино» и Театру «Мастерская П. Н. Фоменко»Особая благодарность Владимиру Всеволодовичу Забродину – первому редактору и вдохновителю этой книги

Алексей Евгеньевич Злобин , Юлия Белохвостова , Эл Соло

Театр / Поэзия / Дом и досуг / Стихи и поэзия / Образовательная литература