Читаем Новый Раскольников полностью

напишу тебе стишокна заказтипа будет хорошовсё у наснам любой прогноз другойни к чемубудет всё у нас с тобойпо умувместе будет или врозь —не грузисьбудет всё у нас авосьзашибисьнаизусть как мантру поймой стишокбудет всё у нас с тобойхорошонапишу тебе стишокна заказтипа будет хорошовсё у нас

«незатейливы приметы…»

незатейливы приметыбеспорядочного бытаодинокого поэтау разбитого корытаон по молодости словомвыжигал сердца и душиа теперь он старый клоунникому совсем не нужену него на кухне мышипод диваном пыль да мусорнавсегда похоже вышлаиз его жилища музаи маршрут ему стандартныймимо булочной на плахуковылять походкой ватнойпрестарелого казахаглянь вечернею аллеейон проходит зыбкой теньюс каждым шагом всё вернеепогружаясь в мрак забвенья

«это уже не ты…»

это уже не ты,даже не тень. —отзвук былой беды,закрытая тема.женщина в тридцать пять —лицо, кожа,голос — не опознать,не похожа.это уже не ты,слава богу.круговерть суетыпонемногунас превратила в тех,кем мы стали. —жесты, походка, смехи так далее.каждый идёт своим(в пропасть, к звёздам).как это — с яблонь дым,баба с возу.

«Жизнь привидится иная…»

Я тебя не вспоминаю

Георгий Иванов

Жизнь привидится инаяНа излёте этой, но:«Я тебя не вспоминаю,Всё прошло давным-давно»И казалось бы, откудаЭтот морок, этот бред?«Умирай уже, покудаКроме этой — жизни нет».

«ты будешь жить…»

…у неё занавески в разводах

В.В.

ты будешь жить, ты будешь долго жить:растить детей, варить супы и кашки,стирать платки, трусы, носки, рубашки.по выходным под пиво грызть фисташки,уютом и покоем дорожить.ты будешь жить, ты будешь жить всегда:дарить подарки близким и знакомымна праздники; не выходя из комы,блюсти порядок в анфиладе комнат,всё время чем-то важным занята.я тоже буду жить, пока водаиз кухонного вытекает крана,и зарастает ржавчиною ванна,и покрывает плесень дно стакана,и догорает давняя звезда.

«сделавши харакири…»

сделавши харакири не плачут поиспорченному костюму кишкам наружунедочитанному роману эдгара по(рюноско акутагавы эдогавы рэмпо)недослушанной композиции в стиле фьюжнсделавши харакири глядишь вперёдзаново просветлённый как вечный ленинвидишь это вселенная вспорола себе животи из этой распахнутой ножевойласково приближаются чьи-то тени

мне с тобой хорошо

«всё наяву ты тоже наяву…»

Перейти на страницу:

Похожие книги

Испанский театр. Пьесы
Испанский театр. Пьесы

Поэтическая испанская драматургия «Золотого века», наряду с прозой Сервантеса и живописью Веласкеса, ознаменовала собой одну из вершин испанской национальной культуры позднего Возрождения, ценнейший вклад испанского народа в общую сокровищницу мировой культуры. Включенные в этот сборник четыре классические пьесы испанских драматургов XVII века: Лопе де Вега, Аларкона, Кальдерона и Морето – лишь незначительная часть великолепного наследства, оставленного человечеству испанским гением. История не знает другой эпохи и другого народа с таким бурным цветением драматического искусства. Необычайное богатство сюжетов, широчайшие перспективы, которые открывает испанский театр перед зрителем и читателем, мастерство интриги, бурное кипение переливающейся через край жизни – все это возбуждало восторженное удивление современников и вызывает неизменный интерес сегодня.

Хуан Руис де Аларкон , Агустин Морето , Педро Кальдерон де ла Барка , Лопе де Вега , Лопе Феликс Карпио де Вега , Педро Кальдерон , Хуан Руис де Аларкон-и-Мендоса

Драматургия / Поэзия / Зарубежная классическая проза / Стихи и поэзия
Песни
Песни

В лирических произведениях лучших поэтов средневекового Прованса раскрыт внутренний мир человека эпохи, который оказался очень далеким от господствующей идеологии с ее определяющей ролью церкви и духом сословности. В произведениях этих, и прежде всего у Бернарта де Вентадорна и поэтов его круга, радостное восприятие окружающего мира, природное стремление человека к счастью, к незамысловатым радостям бытия оттесняют на задний план и религиозную догматику, и неодолимость сословных барьеров. Вступая в мир творчества Бернарта де Вентадорна, испытываешь чувство удивления перед этим человеком, умудрившимся в условиях церковного и феодального гнета сохранить свежесть и независимость взгляда на свое призвание поэта.Песни Бернарта де Вентадорна не только позволяют углубить наше понимание человека Средних веков, но и общего литературного процесса, в котором наиболее талантливые и самобытные трубадуры выступили, если позволено так выразиться, гарантами Возрождения.

Бернард де Вентадорн , Бернарт де Вентадорн

Поэзия / Европейская старинная литература / Стихи и поэзия / Древние книги
Яблоко от яблони
Яблоко от яблони

Новая книга Алексея Злобина представляет собой вторую часть дилогии (первая – «Хлеб удержания», написана по дневникам его отца, петербургского режиссера и педагога Евгения Павловича Злобина).«Яблоко от яблони» – повествование о становлении в профессии; о жизни, озаренной встречей с двумя выдающимися режиссерами Алексеем Германом и Петром Фоменко. Книга включает в себя описание работы над фильмом «Трудно быть богом» и блистательных репетиций в «Мастерской» Фоменко. Талантливое воспроизведение живой речи и характеров мастеров придает книге не только ни с чем не сравнимую ценность их присутствия, но и раскрывает противоречивую сложность их характеров в предстоянии творчеству.В книге представлены фотографии работы Евгения Злобина, Сергея Аксенова, Ларисы Герасимчук, Игоря Гневашева, Романа Якимова, Евгения ТаранаАвтор выражает сердечную признательнось Светлане Кармалите, Майе Тупиковой, Леониду Зорину, Александру Тимофеевскому, Сергею Коковкину, Александре Капустиной, Роману Хрущу, Заре Абдуллаевой, Даниилу Дондурею и Нине Зархи, журналу «Искусство кино» и Театру «Мастерская П. Н. Фоменко»Особая благодарность Владимиру Всеволодовичу Забродину – первому редактору и вдохновителю этой книги

Алексей Евгеньевич Злобин , Юлия Белохвостова , Эл Соло

Театр / Поэзия / Дом и досуг / Стихи и поэзия / Образовательная литература